Агнец. Евангелие от Шмяка, друга детства Иисуса Христа - Кристофер Мур

— Иди глянь.

Я продрался сквозь посевы и увидел, что Джошуа стоит возле груды камней — ею какой-то крестьянин отметил границу своего поля. Я заорал и пошел на попятную с такой скоростью, что не удержался и брякнулся наземь. У ног Джошуа извивался клубок змей, они скользили по его сандалиям и обвивали лодыжки.

— Джошуа, вали оттуда!

— Они меня не укусят. Так у Исайи говорится.

— А если они не читали Пророков?

Джошуа шагнул в сторону, змеи расползлись, и я увидел невероятно здоровущую кобру. Она вздымалась так, что ростом была уже выше моего друга, и капюшон ее раздувался целым плащом.

— Беги, Джош! Он улыбнулся.

— Я назову ее Сарой — в честь жены Авраама. А это все ее детки.

— Серьезно? Ну, тогда прощай, Джош.

— Я хочу маме показать. Она любит пророчества. — С этими словами он зашагал к деревне, и гигантская змеюка тенью потащилась за ним. Малютки-змееныши остались в гнезде, и я медленно и аккуратно от него отступил, а потом припустил за Джошем.

Однажды я принес домой лягушку — хотел приручить. Не очень крупную, однорукую, спокойную и хорошо воспитанную. Мама же заставила меня выпустить ее на волю, а самому очиститься в микве — ритуальной ванне в синагоге. Но и после этого не хотела пускать меня в дом до самого заката — говорила, что я по-прежнему нечист. А Джошуа привел домой четырнадцатифутовую кобру, и его мама аж взвизгнула от радости. Моя не визжала никогда.

Мария перебросила младенца на бедро, опустилась пред сыном на колени и процитировала Исайю:

— Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею и детеныши их будут лежать вместе: и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо василиска.

Иаков, Иуда и Елисавета забились в угол — они даже плакать боялись. Я заглядывал в дверь.

Змея покачивалась за спиной Джошуа, точно готовясь напасть.

— Ее зовут Сара.

— Там были кобры, а не аспиды, — сказал я. — Целая куча кобр.

— Можно, мы ее себе оставим? — спросил Джошуа. — Я буду ловить ей крыс, а спать укладывать с Елисаветой.

— Совершенно точно не аспиды. Аспида я бы в лицо узнал. Да и не василиск, наверное. Я бы сказал, что это кобра. — На самом деле я не отличил бы аспида от дырки в земле.

— Ш-ш-шмяк, — шикнула Мария. Сердце мое разломилось на части от резкого голоса моей любви.

И тут из-за угла вывернул Иосиф и сразу вошел в дом: я не успел его перехватить. Но страху нет — через секунду он уже вылетел наружу:

— Ёхарный Иосафат!

Я проверил, не отказало ли у Иосифа сердце, ибо сразу решил, что как только мы с Марией поженимся, от змеи, конечно, придется отказаться, — или, по крайней мере, спать у нас она будет на улице. Однако дородный плотник был всего лишь потрясен и немного запылился от своего головокружительного нырка спиной в двери.

— Это ведь не аспид, правда? — уточнил я. — Аспидов делают маленькими, чтоб помещались между грудей египетских цариц, да?

Иосиф не обратил на меня внимания:

— Отходи медленно, сынок. Я сейчас принесу из мастерской нож.

— Она не кусается, — сказал Джошуа. — Ее зовут Сара. Она из Исайи.

— Так говорилось в пророчестве, Иосиф, — подтвердила Мария.

Иосиф заметно напрягся, припоминая цитату. Хоть и мирянин, Писание он знал как никто другой.

— Про Сару я ничего не помню.

— Мне кажется, никакое это не пророчество, — не сдавался я. — Там про аспида говорится, а это совершенно точно не он. Я бы сказал, что это кобра, и она откусит Джошу задницу, если ты, Иосиф, сейчас же не свернешь ей шею. — Хорош я был бы, если б не попытался.

— Можно, я ее себе оставлю? — попросил Джошуа.

Но к Иосифу уже вернулось самообладание. Очевидно, как только свыкнешься с тем, что твоя жена переспала с Господом, чрезвычайные происшествия выглядят простой банальностью.

— Отведи ее туда, где взял, Джошуа, пророчество уже сбылось.

— Но я хочу, чтобы она у нас осталась.

— Нет, Джошуа.

— Ты не господин мне.

Подозреваю, Иосиф такое слышал уже не раз.

— Это запросто, — ответил он. — Пожалуйста, отнеси Сару туда, откуда ты ее взял.

Джошуа стрелой вылетел из дома, следом за ним — змея. Мы с Иосифом старались держаться от них подальше.

— И сделай так, чтобы никто не заметил, — посоветовал Иосиф. — Вас не поймут.

Конечно, он был прав. На краю деревни нам попалась компания мальчишек постарше, где заводилой был Иаакан, сын фарисея Иебана. Они не поняли.

В Назарете жила, наверное, дюжина фарисеев: все ученые, наставники рабочего люда, время они проводили, по преимуществу, в синагоге, где обсуждали Закон. Их нанимали судьями и писцами, а потому среди селян они пользовались большим авторитетом. Таким большим, что римляне часто брали их своими глашатаями, когда нашему народу требовалось что-нибудь объявить. Где влияние — там и власть, а дальше и до злоупотреблений рукой подать. Иаакан был единственным сыном фарисея. Лишь на пару лет старше нас с Джошуа, но в изучении жестокости продвинулся очень далеко. Если и можно злорадствовать, что кто-то из твоих знакомых уже две тысячи лет покойник, то Иаакан — один из таких. Пусть его сало вечно шипит в огне преисподней!

Джошуа учил нас, что мы не должны ненавидеть. Этого урока я так и не смог усвоить — как и геометрии, к примеру. В первом виноват Иаакан, во втором — Эвклид.

Джошуа бежал по задам деревенских домов и лавок, в десяти шагах за ним спешила змея, а я держался еще в десятке шагов от нее. Свернув за угол кузни, Джошуа столкнулся с Иааканом и сшиб его на землю.

— Ты идиот! — завопил Иаакан, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль. Троица его приятелей заржала, и он развернулся к ним, как рассвирепевший тигр. — Вот этому надо умыться навозом. Взять его.

Мальчишки вцепились в Джошуа: двое схватили за руки, а третий ударил в живот. Иаакан заозирался — где тут подходящая куча, в которую можно ткнуть Джошуа носом. Из-за угла выползла Сара и встала стоймя за спиной у моего друга. Ее изумительный капюшон восторгся у нас над головами.

— Эй! — крикнул я, тоже выворачивая из-за угла. — Как вы думаете, парни, это аспид?

Мой ужас перед коброй перерос в какую-то