Пять дней в горах - Лори Лансенс

голову, что она могла заблудиться, но я убедил себя в том, что она – просто опытная любительница птиц, решившая отдохнуть. Меня ждал пик Ангела. Красное Пончо была сама по себе.

Потом ветки огромного куста восковой смородины за ее спиной закачались, и я с удивлением увидел, как появилась блондинка с хвостиком. Бриджет. Значит, пожилая женщина, наверное, все же была гидом. Бриджет пила воду из бутылки, которую достала из синего сетчатого мешка, а пожилая женщина вынула из рюкзака побитую желтую фляжку.

При виде желтой фляжки у меня перехватило дыхание. У Берда была точно такая же – я купил ее в сувенирном магазине на канатной дороге и подарил ему. Услышав даже с такого расстояния, как металлическая крышка проворачивается по резьбе на горлышке фляги, я почувствовал, как у меня заурчало в животе. Сам того не осознавая, я бросился прочь сквозь деревья.

Бриджет заметила меня.

– Ой! Эй! Вы, там! – крикнула она мне вслед.

Я спешил уйти подальше, притворяясь, что не слышу ее, в поисках пути к пику Ангела, который, насколько я помнил, шел слева от гранитного выступа, видневшегося впереди, и между двух огромных выветренных валунов. Валуны я нашел довольно быстро, но меня сбили с толку несколько больших стеразотовых кустов[2], выросших в начале тропы. Ни обойти, ни пройти насквозь. Я на минуту застыл на месте, ошеломленный запахом раскидистого куста, становившимся еще более терпким от опускавшегося вокруг тумана. Потом порыв ветра швырнул камфарный запах прямо мне в нос, и я начал неудержимо чихать.

Потянувшись к рюкзаку за ножом, я был уверен, что смогу прорубить себе дорогу, но вспомнил, что и нож, и рюкзак я оставил дома.

Пожилая женщина в красном пончо, должно быть, услышала, как я чихаю, потому что начала кричать:

– Молодой человек?! Молодой человек?!

Я огляделся по сторонам в поисках молодого человека, к которому она обращается, и понял, что она имеет в виду меня.

Я вырос высоким, как Фрэнки, и широкоплечим от гантелей, которые поднимал в одиночестве в своей комнате под мотаун[3]. Музыкальные вкусы я унаследовал от своего старика.

Я попытался не обращать на женщину внимания, но она продолжала звать меня.

– Молодой человек! Пожалуйста! Нам нужна помощь!

– Вы потеряли тропу! – крикнул я в ответ, направляясь к ним.

– Я пытаюсь найти озеро. Тайное озеро, – она окинула взглядом безмолвный лес.

Тайное озеро было нашим с Бердом местом.

– Его нет на схеме тропы, – заметил я.

– Да, я знаю, – ответила пожилая женщина.

– О нем немногие знают, – сказал я, подходя ближе.

– Да, я в курсе.

Под красным пончо на ней была толстая куртка, а под ней – плотный свитер с высоким воротом. Вблизи запах лаванды был еще сильнее. Она, должно быть, заметила, что я принюхиваюсь.

– А! – рассмеялась она. – Это моя лаванда.

Женщина достала из кармана куртки маленькую шелковую подушечку.

– Всегда ношу ее с собой. Прогоняет насекомых, когда ты в помещении, и заставляет их держаться подальше, когда ты на улице.

Никогда раньше не доводилось слышать о поверьях, что лаванда отгоняет насекомых, но звучало вполне правдоподобно.

– Откуда вы знаете о Тайном озере?

Бриджет, бегавшая на месте по подушке из опавших сосновых иголок поодаль, нелепо тряся хвостиком, померила пульс.

– Нужно идти дальше, – сказала она.

– Озеро нашел мой муж. Там растет редкий цветок. Поэтому мы и сошли с тропы.

– Ладно.

Я не стал говорить ей, что уже знаю о горном флоксе, находящемся под угрозой исчезновения.

– Не хочется наступить на что-нибудь, чему грозит исчезновение.

– Верно.

– Я много раз там бывала, – объяснила женщина. – Просто… дорогу всегда показывал муж. Он никогда не сбивался с пути.

– Ну, вы очень сильно ушли в сторону.

– Так я и думала, – вставила Бриджет.

– Как ты могла так думать, если никогда там не бывала? – вежливо спросила старшая из женщин.

– Шестое чувство, – ответила Бриджет. – Мне просто казалось, что мы идем не туда.

У меня не было времени на долгие разговоры.

– Возвращайтесь тем же путем, которым пришли, потом возьмите к северу и немного к востоку и выйдете снова на тропу. Пройдите по ней полмили или около того, а потом по короткому склону к западу от небольшой избушки лесника и вниз через черные дубы.

– Я знаю избушку лесника, – сказала женщина.

– За ручьем и большими валунами немного на север будет такая скала… – сказал я, умолчав о том, что мой друг Берд называл это фаллическое образование «Циркумцизио Гигантеско». – Она похожа на… башню. Вы не ошибетесь. Примерно в полумиле оттуда…

– Башня! Ее-то я и искала! Думала, мы уже должны были к ней выйти.

– Оттуда на северо-восток через небольшой луг и за большие валуны прямо вперед и вокруг короткого кряжа. Понятно?

– Да… – неуверенно протянула она, взглянув на спутницу.

Никто из них не понял моего объяснения. Я показал на мрачнеющее небо.

– Послушайте, Тайное озеро отсюда в добрых полутора милях, а через несколько часов стемнеет. Наверное, вам стоит поискать его в другой день.

Парочка гладких черных воронов уселась на ветку неподалеку, и по тому, как они каркали, глядя в нашу сторону, можно было решить, что они пытаются предупредить нас. Тучи висели так низко и были такими густыми, что, когда птицы захлопали крыльями, они скрылись из виду раньше, чем достигли верхушек сосен.

– А почему бы вам не отвести нас? – предложила Бриджет. – Вы могли бы нас проводить?

– Да, вы не могли бы? – вторила ей пожилая женщина. – Мы вам заплатим. Конечно же, мы вам заплатим.

Она открыла большой черный рюкзак.

Я увидел, что, кроме кошелька, рюкзак содержит китчевый зимний свитер из белой шерсти и большую пластиковую банку арахисового масла. Я подумал, что она собиралась приманивать животных, чтобы сфотографировать. К нашему стыду, мы с Бердом так иногда делали. Но я не видел фотоаппарата.

Она помахала купюрой.

– Двадцать долларов? Это все, что у меня есть. Но я могу прислать вам чек. Сколько вы возьмете за час?

Я не стал тратить время на объяснения, что я – не проводник по горам. Я просто покачал головой и пробормотал: «Извините», а потом, не оглядываясь, пошел своей дорогой.

Я снова вышел к разросшимся стеразотовым кустам, закрывавшим мне путь к пику Ангела. Не переставая чихать, я принялся ломать ветки голыми руками, браня себя за то, что оставил рюкзак дома на крючке.

Звук смеха, знакомого баритонального хохота, заставил меня остановиться, и я услышал голос Берда, называющий меня по имени: «Вилфред». Я уже не в первый раз слышал голос Берда в свисте ветра, или произнесенный