Особенный - Владимир Александрович Дараган

— Звонить нельзя, — покачала головой Наташа. — Но он тебя ждет уже несколько дней. Кроме радости, никаких чувств у него больше не будет. Его самого на даче может не быть, но его жена будет тебе рада. Ты, наверное, есть хочешь? Я такая дура, забыла купить тебе бутерброды и бутылку сока.

Зоя вздохнула.

— Я сейчас хочу горячую вареную картошку. С маслом.

Глава 37

21 августа, суббота

Кухня была залита солнечным светом и прохладой, которая струилась из приоткрытого окна. Наташа, одетая в мою рубашку, пила кофе. До чего же она была свежа и пригожа в окружении солнечных пятен, окутанная ароматами кофе и утренней уличной свежести.

— Кофе в джезве, молоко в микроволновке, сырники на сковородке? — спросил я.

Она ответила не сразу, любовалась, наверное, моей помятой физиономией и всклоченными волосами.

— На сковородке сегодня омлет. У нас кончился творог. И, кстати, сегодня доброе утро, не так ли, сэр?

Я немедленно согласился. За слова «у нас» я был готов съесть ненавистный мне омлет вместе со сковородкой.

— А я уже пробежалась по Воробьевым горам, приняла душ, обыскала все шкафы в поисках халата, но пришлось напялить твою рубашку. Как ты выдерживаешь этот воротник? Он же сотрет шею до костей.

Я сказал, что мужчины и не такое могут выдержать и принялся за завтрак. Наташа допила кофе, потянулась к подоконнику, где лежала пачка сигарет, закурила. Я хотел возмутиться, что она умудряется совмещать спорт с курением, но решил промолчать — у нас сегодня праздник, нашлась Зоя и мы, как мне тогда казалось, любим друг друга.

Наташа сделала пару затяжек, затушила сигарету о блюдце и пошла к раковине мыть посуду. Закончив, она подошла ко мне, поцеловала в щеку и спросила:

— Ты сейчас способен только радоваться или можешь немножко думать?

Думать мне не хотелось, но куда денешься от любимой женщины?

— Прекрасно, я успела позвонить Цепе и узнать, что в субботу, когда он узнал, что ты идешь гулять в одиночку, он зашел в магазин, купил там креветки с пивом и поехал домой к Михалычу смотреть футбол. Позже им позвонил Шеф и попросил приехать на Окружную, чтобы разобраться с парнем, который ударил тебя ланцетом. Так что…

— Так что Цепа никому не мог сказать, что я пойду гулять в одиночку?

— Совершенно верно! О твоей самостоятельной прогулке знали только Шеф, Пал Палыч и Зоя.

— И еще Цепа и Михалыч.

— Да, еще Цепа и Михалыч, — согласилась Наташа.

— Таким образом…

— Таким образом, крота надо искать среди этих пятерых. И не надо мне опять заводить шарманку, что науку надо вычеркивать.

В ее голосе появились нотки раздражения. По делу, конечно. Я понимал ее — грешить на Цепу и Михалыча — это все равно, что обвинять сторожевого пса в сговоре с грабителями. Ну а Зоя с Палычем — почему нет? Я представил Шефа во фраке, зачитывающего свою Нобелевскую лекцию и выражающего благодарность своим сотрудникам. Возможно, даже без указания имен. Но…

— Давай вычеркнем Зою. Она не меркантильна, и крот не прячется — ему надо оставаться в центре событий.

Наташа задумалась.

— Так-то оно так, но знаешь, в детективных романах убийцей оказывается самый невинный персонаж. У нас она похищает журнал, скрывается от забот Шефа на даче и ждет там спецпосланников с чемоданом долларов. От Михалыча с Цепой она прячется, а с нами… мы слишком близко подошли к ней, причем с задней стороны дома, и бежать ей было некуда. Как тебе такой сюжет?

— Значит ты специально решила подойти к дому с другой стороны?

Наташа загадочно улыбнулась, и я не стал дальше развивать эту тему.

— Ну а Шеф решил променять Нобелевскую премию на чемодан долларов и с помощью Кирилла сдать Зою конкурентам?

Наташа кивнула и продолжила за меня:

— Абсолютно верно. Такое решение к нему пришло после того, как он обнаружил у себя в кабинете камеру. Он понял, что игра серьезная и проще сейчас взять деньги и спать спокойно. А Нобелевская премия… это штука капризная. Дадут, не дадут… от переживаний можно инфаркт заработать. А Шеф немолод, может он не хотел ждать. Вспомни, какой бардак у него на даче, сколько денег надо вложить, чтобы привести ее в порядок?

— Ну а Пал Палыч… Ни Нобеля, ни славы, а жизнь проходит.

— Совершенно верно! — Наташа встала и вышла из кухни.

— Давай собираться и поедем в институт, — раздалось из гостиной. — Чувствую, что сегодня мы узнаем там много интересного.

Вряд ли можно назвать интересным то, что мы узнали от Цепы. Он курил на ступеньках крыльца входа в институт, а рядом стоял охранник в камуфляже и бубнил что-то вроде «да ладно, они разберутся, Михалыч не позволит…»

— Блин, кажется процесс пошел!

Наташка выругалась, подошла к Цепе, взяла у него из рук сигарету, выбросила в урну.

— А теперь рассказывай!

Цепа встал, обнял ее.

— Нашли виноватого! Долго не искали, взяли того, кто поближе.

Наташа высвободилась, сделала шаг назад.

— Все на тебя повесили?

— А на кого еще? Я же отвечаю за вахту — значит, виноват. Не углядел, не воспитал, короче, ни хрена не делал. Шеф только что подписал приказ об увольнении. С подачи следака, конечно.

— Он что, на старости лет мозги растерял?