В родном доме - Гарай Рахим

Перед сном он привязал уставшую трубу к своей кроватке, угостил её охапкой зелёной травы, нарванной возле крыльца, и улёгся спать. Когда Эдип проснулся, самоварная труба уже успела съесть траву, выскочить во двор и взобраться на большой латунный самовар. А мама сделала Эдипу замечание:

– Что это ты весь пол травой засыпал, насилу убрала!

Но Эдип не обиделся, он нисколько не сомневался, что труба сама справилась с угощением.

С этого дня Эдип играл только с самоварной трубой. Она совсем не была похожа на его игрушки. У неё было замечательное преимущество – она превращалась в любую игрушку. Была трубой парохода, плавающего в дальних морях, и перископом подводной лодки; Эдип играл в астронома, и труба становилась телескопом и показывала небесные тела, была она и тяжёлым артиллерийским орудием, направленным на врага, и верным пулемётом «максимкой», железнодорожной цистерной с надписью «Огнеопасно», кавалерийским конём, да мало ли что ещё можно придумать! Кроме того, она могла быть и обыкновенной самоварной трубой.

Ещё ни одна игрушка Эдипа не годилась для стольких игр. Нет, Эдип больше не будет просить папу и маму купить то и это. Что всё игрушки по сравнению с самоварной трубой? Чепуха! Он приклеил трубе глаза, уши, рога, и она стала коровой, овцой, козочкой, жеребёнком, собакой и, представьте себе, даже верблюдом.

И самоварная труба не возражала, не спорила, она была согласна на всё, что затевал Эдип. Она очень полюбила Эдипа, всё время, когда самовар пустел, была рядом с ним и спала под его кроваткой.

Так они и жили, но однажды произошло вот что. Когда Эдип верхом на верном коне вёл решительный бой с соседским агрессором, хулиганом и приставалой гусаком, возле него остановился отец на легковой машине.

– Бросай свою трубу, сынок, поедем смотреть новую квартиру! – крикнул он Эдипу. Отец давно уже говорил о новой квартире. Дня, когда можно будет посмотреть её, с нетерпением ждала вся семья.

Эдип быстренько расседлал трубу, пустил её пастись на травку перед крыльцом и, выбежав на улицу, влез в «Москвич».

В новой квартире всё было удивительно. Комнаты вкусно пахли краской, солнечные лучи, сверкая, проходили через большие окна, в каждой комнате чисто, уютно, светло. Эдип, не зная, что сделать от радости, выбежал на балкон и взглянул на улицу. Вот красота! Вдали и вблизи новые, светлые, чистые дома, такие же, как у Эдипа. Стоят рядком, как белые кусочки рафинада. В этой белизне нет ни одного тёмного пятнышка, ни одной чёрной крыши, ни одного маленького дома, как в посёлке Эдипа. А вдалеке высокие краны. И там тоже строят такие же белые дома.

Семья на следующий же день стала готовиться к переезду. В первую очередь начали откладывать в сторону ненужные вещи. Рукомойник, дровяные козлы, закопчённую кочергу, сковородник и другое старьё сложили в кучу возле крыльца. Всё это забрали соседи. А потом отец вынес во двор начищенный до блеска большой самовар и старую самоварную трубу.

– На новой квартире этот самовар нам уже не понадобится, сдадим его в комиссионку, сейчас многие собирают старинные вещи, – сказал он. Потом взял в руки самоварную трубу: – Ну, эта труба своё уже отслужила…

Эдипа будто холодной водой окатили. Он подскочил к отцу и вцепился в старую самоварную трубу.

– Нет, я хочу её взять с собой! – отец улыбнулся.

– Что же ты будешь делать с этой закопчённой трубой?

– Она мне нужна, нужна, – чуть не плача, проговорил Эдип, – я буду с ней играть в кавалериста.

Тогда отец понял, что Эдипа не просто муха укусила, и стал его убеждать:

– Сынок, не нужна ржавая труба в новой квартире. Ведь там всё, ты видел, чисто, светло, всё там новое. Она весь вид будет портить. Давай оставим её на свалке под забором. А когда переедем, я куплю тебе новую лошадку. Пластмассовую, большую, с седлом…

– Не нужна мне пластмассовая лошадь, – упрямился Эдип, – мне труба нужна. Она не только лошадью, а пароходной трубой, телескопом, «максимкой», коровой, козочкой, жеребёнком и даже верблюдом может быть.

Отец опять стал уговаривать мальчика:

– Я всё это тебе куплю. И игрушки будут как настоящие…

Но в этот день он так Эдипа и не уговорил. Упрямый мальчик не хотел расставаться с трубой, плакал и спорил. А старая самоварная труба слушала разговор, лёжа возле крыльца на зелёной травке.

Ночью Эдип не мог сомкнуть глаз. Он, опустив руку с кроватки, шёпотом разговаривал с самоварной трубой. «Не волнуйся, дружок, – говорил он, – будь молодцом. Я всё равно не брошу тебя на свалку, заберу с собой на новую квартиру. Там и папе, и маме, и тебе будет полегче. Самовар продадут, хлопот у тебя совсем не будет, вот мы и поиграем».

Но самоварная труба лежала тихо и не отвечала.

Эдип долго думал, как подступиться к отцу, как уговорить его забрать трубу на новую квартиру. Нет, перед отцом он не должен выглядеть упрямцем, он должен поговорить спокойно и хорошо. Как только встанет, он опять перечислит отцу, сколько разных игрушек заменила ему труба. И скажет, что ему совсем не нужны магазинные игрушки. И, конечно, все поймут, что лучше забрать с собой на новую квартиру такую нужную вещь, чем бесполезно тратить деньги.

Утром, когда Эдип проснулся, отец уже ушёл на работу, а труба, по привычке вставшая рано, восседала на пузатом самоваре, пыхтящем во дворе. Вечером было не до серьёзных разговоров, и о трубе все пока забыли.

А через пару дней к дому подошла большая грузовая машина. Приехавшие дяди стали укладывать в машину мебель и разные домашние вещи.

Отец сказал Эдипу:

– Собирайся, сынок, переезжаем.

Эдип понял, конечно, что в этой сутолоке долгие разговоры ни к чему. Поэтому он молча оделся, взял под мышку самоварную трубу и встал возле машины. Погрузка уже закончилась, шофёр вскочил в кабину, дал долгий гудок. Отец в последний раз зашёл в дом – проверить, не забыли ли чего. Потом вышел из дома и подошёл к сыну, стоящему возле кузова. Только тогда он заметил старую самоварную трубу, торчащую под мышкой у Эдипа. Он рассердился так, как сердятся взрослые во время большой спешки, что-то бормоча, выхватил трубу и в сердцах бросил её в мусорную кучу у изгороди. Потом он поднял Эдипа за прижатые локти и уселся вместе с ним в высокую кабину грузовика. Что-то сжалось в горле Эдипа.