Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

Шумно выдыхаю, всем видом показывая недовольство, но выпускаю Олю из своих рук. Не убежит же она из дома посреди ночи? Поглядываю на неё, пока она надевает халатик. Не, не должна.

— Пообедаем в городе? — спрашиваю, когда Оля почти выходит из спальни.

— Хорошо, — улыбается мне и посылает воздушный поцелуй.

Ловлю его и отпускаю девушку к себе. Валяюсь ещё минут пять, а потом иду в душ, чтобы освежиться перед сном. А когда выхожу, вижу, что экран мобильника светится. Смотрю на него и улыбаюсь.

«Ну что, уже поговорил с Зарой?» — высвечивается сообщение от Жанны.

«Нет ещё, не было времени», — отвечаю и убираю телефон подальше, мне жизненно необходим сон, Оля выматывает меня нереально, но я хочу больше.

Будь бы моя воля, вообще бы из спальни не выпускал. Не пойму, когда я таким повёрнутым стал? Но сексуальность Ольги просто зашкаливает, спишу всё на это, а не на то, что я разучился себя рядом с ней в штанах держать.

Следующее утро для меня начинается в полдень. На первый этаж спускаюсь уже после душа и полностью готовый ехать в город. Сегодня отличная погода, и у меня нет желания сидеть на месте. Оле надо бы прикупить парочку новых вещей, за прошедшие две недели её формы стали ещё более аппетитными и менее помещающимися в старую тесную одежду.

В доме никого, так что я бодрым шагом иду к Оле, вдруг она ещё спит. Хотя по утрам она обычно водит тесную дружбу с унитазом, а меня к себе не подпускает.

Захожу в дом и слышу приглушённый разговор Оли и Арины. Без стука открываю дверь в спальню, и моментально наступает тишина:

— Что происходит? — осматриваю обеих. — Оля смотрит на меня огромными глазами, а Арина приспускает очки и глядит с укором. — Я жду.

— Ничего, Кирилл Андреевич, — натянуто улыбается Арина, а Оля кивает в подтверждение слов женщины.

— Ты почему ещё не готова? — смотрю на Ольгу.

— Я мигом, — сгребает вещи и пулей вылетает в дверь, протискиваясь мимо меня.

— Нас можете не ждать, — сообщаю Арине, — мы поужинаем в городе, вернёмся поздно.

— Что на этот раз? — хмуро спрашивает женщина, вызывая во мне удивление.

— А с каких пор я должен отчитываться?

— Простите, я пойду, — быстро ретируется.

— Хорошо, — киваю и отхожу от двери.

Оля возвращается через минут пять. Глаза огромные, волосы взъерошены. Ёрзает расчёской, кажется, больше вырывая волосы, чем расчёсывая их.

— Что у вас случилось?

— Ничего особенного. Небольшое недопонимание. Дай мне ещё пять минут, и я соберусь, — бегает по комнате.

— Сядь! — требую, а Оля мгновенно плюхается на кровать и смотрит на меня. — Я спросил, что у вас случилось?

— Ничего, — хлопает глазами.

— Оль...

— Давай вечером, а?

Соглашаюсь, но галочку в мыслях ставлю, что вечером надо спросить.

В городе Оля с недовольным лицом бегает по магазинам, а я пытаюсь выудить из неё хоть что-нибудь, но она молчит. В больницу приезжаем заранее, сидим около кабинета, а Олю потряхивает. Держу её за руку и перебираю тонкие пальчики:

— Ты из-за УЗИ нервничаешь?

— Да, — кивает, продолжая хмурить брови.

— Иди сюда, — усаживаю девушку себе на колени и обнимаю, правда, недолго, выходит врач и зовёт её в кабинет. — Можно? — улыбаюсь, указывая на дверь.

— Не знаю, — Оля смотрит на меня и оборачивается к врачу, — а можно ему со мной?

Женщина выглядывает из-за двери и смотрит на меня сквозь толстенные очки на цепочке, будто оценивает. Но потом расплывается в улыбке и пропускает.

Захожу вслед за Олей, попадая в тёмную комнату с огромным телевизором на стене.

— Так, — тормозит меня женщина, — папочка может посидеть вот здесь, — строго указывает на стул.

Киваю и усаживаюсь на предложенное место. Оля стоит в замешательстве, вертится около кушетки, но ничего не делает. А врач с широкой улыбкой внезапно выставляет между нами ширму. От неожиданности аж подскакиваю:

— Зачем это?

— Для вас будет кино вон там, — мягко поясняет врач, указывая на телевизор, — не надо мне нервировать мамочку, УЗИ — это интимная процедура. Присаживайтесь, — снова указывает на стул.

Стискиваю челюсти, бросаю взгляд на Олю, которая, кажется, тоже не очень довольна этой тряпке между нами, но сажусь обратно.

Женщина шёпотом разговаривает с Олей, задаёт стандартные вопросы. Бла-бла-бла...

Последняя менструация, как себя чувствует, хвалит за что-то. Ну как можно так тихо говорить? Мы в одной комнате, а я почти ничего не слышу! Как же это раздражает.

Но все мысли просто исчезают, когда на экране появляется малюсенькая чёрная точка. А врач громко объявляет, куда смотреть среди этих серых шумов. Судя по бегающей стрелке и линиям на экране, женщина делает какие-то замеры. Сообщает, что размер соответствует сроку, беременность подтверждена, а потом звучит долгожданный вопрос:

— Ну что, будем пробовать послушать сердечко?

— Если можно, — тихо отвечает Оля, а я напрягаюсь, хотя телевизор выглядит новым, звук по идее должен быть хороший.

«Тук-тук, тук-тук, тук-тук», — тихо и безумно быстро раздаётся из колонок. Замираю, вслушиваясь лишь в этот звук. Врач что-то спрашивает у Ольги, но меня здесь больше нет, а весь растворился в сердцебиении малыша.

— А это нормально? — не выдерживаю и задаю вопрос. — Что такое маленькое сердечко так быстро бьётся?

— Абсолютно, — сообщает женщина из-за ширмы. — Ещё минутку и можно будет одеваться.

Мурашки так и бегают по коже, оставляя колкие следы. Не могу сидеть, встаю и наворачиваю круги. Так вот как выглядит новая жизнь. Маленький человечек, который ещё даже дышать не умеет...

Поистине чудо.

Оля отодвигает ширму и выходит ко мне. Замечаю в её руках флешку и длинную полоску бумаги:

— Это что?

— Мне записали сердцебиение и сделали фотографии, — ошарашенно показывает мне, кажется, и у Оли случился шок.

Не подаю вида, что расчувствовался, улыбаюсь и веду Ольгу на ресепшен, где быстро оплачиваю приём, несмотря на возмущения девушки. Домой собираемся после ужина в ресторане, где только об УЗИ и разговариваем. Кажется, эта процедура оставила неизгладимое впечатление в наших умах и сердцах.

По вечерней дороге до дома доезжаем быстро:

— Я пойду к себе, — улыбается Оля, прижимая сумочку к груди.

— Мы хотели поговорить, ты обещала. Помнишь?

— Точно, — хмурится.

Веду девушку к себе в спальню, где мы заваливаемся на кровать, и я жду рассказа о том, что же там утром такого произошло между ней и Ариной.

— Боюсь, этот разговор затянется на всю ночь, — тихо начинает Оля.

— Я не против, — улыбаюсь, будто мне по голове треснули, — только дай фотки посмотреть. Ты мне так их и не показала.

Оля роется