Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

от спикировавшей на мышь совы он заметил только после того, как она так же бесшумно, как слетела, так и поднялась и уселась на ветку. Мышь в ее лапах было трудно рассмотреть. Только по тому, как она нагибалась и что-то клевала у себя в лапах, можно было только догадаться, что поедает маленького, только что пойманного ею грызуна.

«Вот так и в жизни бывает, – вздохнул Михаил, – живешь-живешь, даже не знаешь, что с тобой может произойти в любое мгновение».

Сколько раз он пытался вспомнить поминутно все свои действия до произошедшей аварии на машине, но память его близко к последнему моменту еще не подпускала. Но его память почему-то возвращала в другие воспоминания. Да, да, как он приезжал с егерем на какую-то лесную деляну, где за день до этого работала бригада лесорубов, не имеющая на разрешения на выруб в этом участке леса. Но на том месте ничего, кроме обрезков веток от поваленных деревьев, не осталось. Все они обыскали вокруг этого места, как говорится, до палочки, до спички с бычками от сигарет, консервных банок. А когда нашел несколько чеков из магазина, работавшего на Снеженском рынке, их егерь назвал очень важной деталью для расследования. По ним можно уточнить, кто скуплялся.

Услышав это, Михаил с недоверием посмотрел на егеря Федора Ивановича Скобского. А тот, улыбнувшись, указал пальцем на строчки, напечатанные на чеке. «Свитер – три тысячи пятьсот рублей», «спортивный костюм – три тысячи рублей», «спортивный костюм – две тысячи восемьсот рублей», «носки…»

– Итого семнадцать тысяч рублей. – Егерь поднял вверх свой указательный палец. – Здесь целая бригада работала, и бригадир скупался на выделенную для этого сумму денег их хозяином. Понятно? То есть не наличными деньгами, а на карточку хозяина, заказчика леса.

– Не доказательно, – замотал головой Михаил, держа включенным диктофон.

– А на втором чеке указано, как и на первом, что двадцать третьего августа в магазине было закуплено десять бутылок водки, сорок банок тушенки, двенадцать булок хлеба, десять килограммов макарон, соль и все остальное прочее на сумму шестнадцать тысяч рублей пятнадцать копеек.

– Извините, Федор Иванович, так здесь эти чеки мог любой человек выкинуть. Тот же охотник, грибник, ягодник. Убрал все лишнее из карманов и выбросил.

– Ты прав. – Скобский осмотрелся по сторонам и вдруг неожиданно вскрикнул. – А вот здесь, похоже, у них и мусорник был.

Он нагнулся у кустарника и начал своим ножом раскидывать в стороны наломанные ветки.

И, как оказалось, был прав. В яме лежало с десяток пустых консервных банок, ломанные пластмассовые ложки, вилки, куски недоеденного хлеба.

– Культурно как, – удивился Скобский, – это не украинцы были, не наши, и не с востока ребята. Скорее всего, прибалты.

– Почему так думаете?

– Смотри, во всем аккуратность. Ветки обрубленные собраны не в кучу, а уложены по величине своей в дровники, будто здесь дом стоит, а это – двор, в котором должна быть чистота.

– Краускас.

– Что вы сказали, Михаил? – Скобский с улыбкой посмотрел на Степного.

– Ну, это так, – смутился Михаил. – Живет в Советском один литовец, крупный коммерсант, депутат районной думы.

– Вот и я о том же, Михаил Валентинович. Сколько раз пытался поймать его за руку, но не удавалось. То потому, что раньше узнавал о моем интересе, то вот депутатом стал, а то и присылал своих молодчиков «в последний раз» меня предупредить. Чувствую, что это он, но никак не могу этого доказать. И сейчас произошла та же история. Смотри, сколько леса положили! Кубов пятьсот, триста двенадцать деревьев. Сволочи. Где же они его хранят, вот в чем вопрос.

– Так в километрах двенадцати отсюда вырубили огромный участок леса, сделали там склады.

– Так-то самого нашего, – поднял вверх указательный палец лесник, – мэра. Нет, тот так мелко воровать не станет, он здесь столько земли в аренду взял. Нет, нет, диктофон не включай, и говорить об этом не советую, коль хочешь дальше здесь жить и работать.

– Убьет меня?

– Я этого не говорил, – захаркал горлом Федор Иванович. – Нет, нужно бросать курить.

– Так зачем я вам тогда здесь нужен? – удивился Михаил.

– А тот и попросил посмотреть.

– Мэр?

– Скорее всего, он. Меня попросили люди, приближенные к нему.

– Смешно, Федор Иванович, им-то раз плюнуть проверить это.

– Не знаю, мне сказали проверить и тебе тоже, я так понял, сказали?

– Да, редактор сказал, что вы просили, – опустил глаза Михаил.

– Вот и давай узнавать. Нам еще с тобой до пенсии лет по десять осталось. Так задача сначала ее заработать.

– Верно.

Дорожку, по которой вывезли лес, Федор Иванович нашел, как собака, по нюху. А как оказалось, по аккуратно выбранному и вновь уложенному на место дерну беломошника.

Метров шесть убрали его с полянки. И когда Михаил подошел к раскидистым осинам, Скобский его остановил:

– Посмотри вверх.

И только теперь понял Михаил, как Федор Иванович вычислил это место. Куда ни глянь, сосна растет, а здесь – неожиданно осина.

– Так она еще и срубленная, – добавил Скобский, – вкопали стволы на метр в песок. Так и стоит. Понятно?

– Ну что, пойдем дальше?

– В Афгане, говорят, ты служил? – с издевкой посмотрел на Михаила егерь.

– Было дело.

– Ну и снова готов без оружия сунуться под огонь.

– Не понял? – остановился Степнов. – А-а-а, думаете, стрелять будут?

– Ну а ты как думаешь, люди пропадают в лесу. Я не о простых говорю людях, грибниках разных, рыбаках, – шепчет егерь. – Пошли, пошли, а то ушей знаешь сколько нынче…

…Хрустнувшая ветка у реки испугала Михаила. Взял ружье, переломил его, вставил патроны и стал всматриваться в то место.

– Кяу, кяу, кяу, – сорвалась с ветки, сильно захлопав крыльями, птица.

«Дятел, – по ее крику догадался Михаил. – Он в дуплах живет. Может, змея его вспугнула, хотя так высоко эта тварь навряд ли полезет, да уже и не лето, прохладно. Может, дятел не успел в своем дупле на ночь спрятаться и остался на ветке дерева. Скорее сова его спугнула или зверек какой – белка, бурундук, тот же соболь».

Ночь в лесу полна звуков: скрипов дерева, шелеста веток, редких криков птиц, писков мышей. И сейчас среди них Михаил пытался выделить что-то необычное. Вот, к примеру, взять человека крадущегося. Первое, что он невзначай сделает – хрустнет веткой, выругается, запнется обо что-то. А если взять медведя, лося, то, говорят, их шага и не услышишь. Один – охотник, другой – дичь, как-то они это понимают и поэтому стараются ходить бесшумно.

«Так кто же мог так сильно хрустнуть веткой? – Михаил сомкнул стволы ружья, тихонечко передвинул скобку предохранителя вперед. –