Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный

Сами видите, я постоянно перевыполнял план. Никаких замечаний или штрафов. Минимальный процент брака, а даже если и был, то не в утиль, а на доработку. А теперь мои табели выглядят вот так, – ткнул он пальцем в другие.

Игорь Петрович нахмурился, поднял недоуменный, даже разочарованный взгляд на Алекса и столкнулся с его твердым. Раньше Алекс потупился бы, но теперь не стал.

– Хочешь сказать, твои показатели так упали из-за Макса? – спросил начальник прямо. – Намекаешь, чтобы я передал шефство над ним кому-то другому? Я это понимаю, Алексей Дмитрич. Вижу, как ты в пацана вкладываешься, у него такой прогресс, что я почти верю, что человеком станет. А все благодаря тебе. Я, знаешь что, премию тебе выпишу. Дополнительную за твои заботы. А за Максом пока Валентин Геннадьевич присмотрит. Они вроде в хороших отношениях.

Директор подвинул Алексу бумаги и посмотрел на него так внимательно, испытующе, что тот замер. Слова, которые он собирался сказать, застряли у него в горле.

Все будто бы разрешилось. И гораздо легче и проще, чем думал Алекс.

Узнав, что он ходил к его отцу, Макс наверняка притухнет. И Геннадьич получит по заслугам, пока будет присматривать за этим сопляком. А премия покроет кое-какие расходы.

Прошлый робкий Алекс ликовал и твердил, что надо остановиться в этой точке, схватить, что дают, пока начальник не передумал. Тем более его пристальный взгляд как бы говорил: «Я все знаю». Так что предложение Игоря Петровича наверняка было отмашкой, взяткой своего рода. Мол, я пойду тебе на уступку, а ты давай помалкивай. И если Алекс продолжит давить, пойдет ва-банк и переступит черту, он может лишиться всего.

Надо было соглашаться на сделку, но почему-то ладонь Алекса скользнула к столу и сдвинула стопку листов до нижних распечаток. А голос твердо произнес:

– Мои показатели за последние месяцы не падали, а росли, Игорь Петрович. Я тщательно слежу за бюджетом, поэтому каждый месяц подсчитываю свой заработок. Заметки делаю каждый день. И вот столько я должен был получить, – он ткнул пальцем в цифру. – Но у нас творится бардак с тех пор, как тут появился ваш сын. Он считает нормальным приписывать себе мою выработку, валить на меня штрафы и брак. Потому что мысленно уже сел на ваше место.

Взгляд директора округлился. Лицо его вытянулось и побледнело. Где-то внутри прежний пугливый Алекс требовал заткнуться и не лезть на рожон. Да только нынешний не хотел разбивать костяшки о бетон. Не хотел быть терпилой. Он заслужил элементарного уважения к себе. И Алекс дожал:

– А я считаю, Игорь Петрович, что вы справедливый руководитель и цените своих рабочих. Поэтому наведете порядок независимо от степени родства. И сделаете выводы о профпригодности вашего сына.

Игорь Петрович поднял трубку телефона, нажал пару кнопок и быстро проговорил:

– Рита, вызовите ко мне Макса. Моего Макса. Пусть подойдет немедленно, – он перевел взгляд на Алекса. – А ты… располагайся пока, Алексей Дмитрич, сейчас разберемся.

Директор подошел к столику у окна, щелкнул электрическим чайником – он всегда сам делал себе чай. Предложил кружку Алексу тоже. Выражение его лица было теперь нечитаемым: не то встревоженным, не то задумчивым. Алекс не знал, чего ему ждать, но отступать было некуда. Он уже перешел черту.

Глава 5

Право имею

Макс нагрянул минут через пять. Распахнул дверь без стука и ввалился в кабинет с бодрым:

– Привет, па!

Увидев Алекса, он напрягся в первую секунду, но тут же снова придал своему лицу вальяжно-беззаботное выражение.

Алекс же по привычке стиснул челюсти, прикусил губу и съежился на краю сиденья, чтобы занимать меньше места. Взгляд его суетливо забегал по кабинету и остановился на стеклянной дверце шкафа напротив, с которой на него смотрело собственное отражение: руки, нервно комкающие ткань брюк, затравленный взгляд, прикрытый длинной челкой, тощая сутулая фигура.

Алексу вдруг стало некомфортно в этой позе. Он всегда ее принимал, когда волновался: чувствовал себя так более защищенным. Но теперь ему захотелось свободно раскинуться в кожаном кресле. Оно ведь для того и предназначено.

Алекс расслабил челюсти, лоб, перестал ютиться на краешке, будто ему здесь не место. И теперь из отражения на него смотрел не забитый токарь, а почти прежний Алекс – уверенный в себе лидер HUSKY, только уже не подросток, а мужчина.

– Максим, – начал без предисловий начальник, – Алексей Дмитрич говорит, ты у меня филонишь и злоупотребляешь связями. Чужую выработку себе приписываешь, а брак сваливаешь на других. Что ты об этом скажешь?

Лесков-младший присвистнул. Прошелся по кабинету, сунув руки в карманы, остановился у кресла Алекса и с размаху впечатал ладонь в его плечо. Тот даже не вздрогнул и внутренне похвалил себя за это.

Макс наклонился почти к самому его уху и прошипел:

– Леший, а завидовать нехорошо-о-о…

– Максим! – тут же одернул его начальник. – Как ты себя ведешь со старшими?

– Па, да ладно тебе, – повысил голос Макс и приправил его наигранной обидой. – Ты что, серьезно ему поверил? Этому-то? Да он тебе и не такого наплетет, – Макс развел руками. – Его просто зависть душит. У меня классная семья, девчонкам я нравлюсь, да еще и талантливый. Не успел на завод прийти, а уже вон какие успехи делаю. Я ж прогрессирую не по дням, а по часам, за станком как в родной стихии – весь в тебя. Конечно, ему это не нравится. Да, Леший?

– Тебе до отца еще как полену до восьмого разряда, – отрезал Алекс.

– А мне все разряды мира не нужны, – усмехнулся Макс. – Рожденный летать ползать не будет, это твоя прерогатива. Ты вот на меня бочку катить рискнул, а у тебя доказательства-то хоть есть, а? Есть свидетели? Кого позовем спросим?

Свидетелей у Алекса не было.

Сгоряча он подумывал записать разговоры в цеху на диктофон и дать директору послушать, но это было бы подло. И доказывая свою правоту таким образом, Алекс стал бы ничуть не лучше Макса, который ради своей цели шел по головам, не спрашивая мнения других.

Но и давать заднюю Алекс не собирался.

– Ты воруешь мою выработку и валишь на меня свой брак, – каждое его слово было как удар лома по стальной пластине. – И все в цеху это знают, но в свидетели идти боятся, потому что ты кичишься тем, что станешь тут директором.

– Воу-воу, Леший, полегче с такими заявами! – воскликнул Макс. – Значит, доказательств моей вины у тебя нет, а показатели хреновые, так? А ты не сам ли в этом виноват? Накосячил и