Тильда здесь - Джейн Тара

– А сколько всего стадий?

– Четыре. Первая наиболее распространена: это когда женщинам годами не дают повышения на работе и тому подобное. Вторая стадия, как видишь, включает проблемы с визуальным восприятием небольших частей тела.

– А четвертая стадия?

Гуриндер проигнорировала вопрос.

– Через месяц мы поймем, как развивается твоя невидимость. Возможно, у тебя окажется легкий случай, и единственными пораженными частями тела останутся ухо и мизинец.

Тильда показала ей большой палец вверх.

– И большой палец, – добавила Гуриндер. – Возможно, этим все и ограничится.

– Или же я дойду до четвертой стадии и исчезну целиком.

– Ты не исчезнешь, Тильда. Просто станешь невидимой.

– Это одно и то же, черт побери.

Гуриндер была невозмутима.

– Лучше сосредоточиться на хорошем, милая.

– На хорошем? – Тильда притворно задумалась. – Наконец-то я смогу ограбить банк.

Гуриндер рассмеялась:

– У тебя отличное чувство юмора.

– Прекрасно, смогу стать первой невидимой комедианткой в истории.

– Нет, я видела одну такую на комедийном фестивале в Мельбурне пару лет назад. То есть… Не видела, конечно. Слушала. Она очень смешно шутила.

Тильда обвела невидимый мизинец указательным пальцем другой руки.

– Гуриндер, я пыталась выяснить, не наследственное ли это заболевание…

Продолжать ей не понадобилось. Гуриндер повернулась к компьютеру и открыла веб-страницу.

– Тильда, я тоже об этом волновалась, так что просмотрела новейшие данные. Сейчас отправлю тебе ссылку. Нет никаких указаний на то, что Холли и Табита тоже будут страдать невидимостью. Генетических маркеров не выявлено. Точные причины возникновения болезни неизвестны. Только симптомы.

– Если бы в число симптомов входила эректильная дисфункция, то мы наверняка знали бы о причинах намного больше.

– Разрыв между женской и мужской медициной никуда не делся. На прошлой неделе я читала про знаменитого футболиста, который выторговал себе зарплату, намного превышающую финансирование целой страны на исследования эндометриоза. Меня такие новости вгоняют в уныние. – Гуриндер открыла ящик стола, порылась внутри и извлекла листовку. – Неподалеку проходят встречи группы поддержки. Внизу указан адрес.

– Значит, есть и другие невидимые женщины? Прямо в нашем районе?

– Больше, чем ты думаешь. Сходи, познакомься с ними. Ты не одинока.

Одинока. Она так привыкла к одиночеству. Тильда была одинока и до того, как ее бросил Том. Пожалуй, с его уходом она стала даже менее одинока.

Ее душило отчаяние.

– Что мне делать?

Гуриндер протянула руку и сжала ее плечо.

– Ты научишься с этим жить. А я буду поддерживать тебя всем, чем смогу.

Тильда попыталась успокоиться. Она опустила взгляд на руки, покрытые едва заметными морщинками. Вовсе не старческие руки, но и не молодые, сколько бы витамина Е она на них не мазала.

Гуриндер взяла со стола книгу и протянула Тильде.

– Обычно я не даю пациентам книги… Но мы так давно знакомы.

Они никогда не проводили время вместе как друзья, но долгие годы школьных мероприятий и собраний связали их крепкими узами, и Тильда была очень тронута.

Она вслух прочла название книги:

– «Вся правда о невидимости».

– Сама я ее не читала, но знакома с автором. Она прекрасный врач, мы когда-то работали вместе. Мне казалось, она вышла на пенсию, но, как выяснилось…

– Она исчезла.

– Стала невидимой, – поправила ее Гуриндер.

Тильда положила книгу в сумку.

– Спасибо.

Гуриндер явно ей сочувствовала.

– Свяжись со мной, если что. Многие тяжело переживают этот диагноз.

– Понятно.

– И еще кое-что…

Тильда нахмурилась.

Гуриндер мягко улыбнулась:

– У меня было много пациенток с невидимостью. Я наблюдала, как они справляются с болезнью, и сделала кое-какие выводы. У всех тех, кому удавалось замедлить развитие симптомов, было кое-что общее.

– И что же?

Гуриндер взглянула на нее поверх очков.

– Они сохраняли позитивный настрой.

Тильда кивнула, делая вид, что все поняла. Но на самом деле не понимала. Она не понимала, что с ней происходит и что произойдет в дальнейшем. В этот миг ее жизнь, ее прошлое и зловещее предчувствие будущего тяжким бременем легли ей на плечи.

Она больна невидимостью. Тильда сосредоточилась на этом слове.

И она поняла… Что уже много лет чувствовала себя невидимой.

6

Исследования женской дружбы показывают, что в периоды стресса, когда в организме срабатывает реакция «бей или беги», у женщин – в отличие от мужчин – происходит выброс окситоцина, побуждающий их собрать вместе детей и подруг. Присутствие близких оказывает успокаивающий эффект и помогает справиться со стрессом.

К. УАЙЛИ, С. БАРТОН, Л. НЬЮТОН, Л. ХУРИГАН, Д. ХИНЧИ, М. ХИНЧИ

Реакция на стресс у женщин: поведение и гормональные всплески в трудных ситуациях

* * *

Тильда направилась прямиком в пекарню Али. Ей нужно было повидаться с подругой.

Увидев ее, Али тут же позвала Джека, своего сына, и попросила его встать за прилавок. Потом схватила Тильду за руку и отвела на кухню.

Когда Тильду увидел муж Али, Джефф, он тут же направился к задней двери со словами:

– Я выйду покурить.

Джефф не курил.

Оставшись наедине с Тильдой, сотрясающейся от рыданий, Али обняла ее.

– В чем дело, Тилли? С девочками что-то случилось?

Тильда так яростно замотала головой, что с ее волос сползла резинка.

– Кто-то умер?

– У меня невидимость. Два пальца и ухо уже пропали. – Тильда продемонстрировала Али правую руку.

– Черт побери, – ужаснулась Али, но быстро взяла себя в руки. – Говорят, это случается довольно часто. Недавно мне попалась статья про учительницу младших классов, которая потеряла работу, потому что ученики боялись ее невидимости.

Тильду это ничуть не утешило.

– Меня будут бояться дети!

Али схватила Тильду за плечи:

– Нет, не будут. А даже если и будут – ты же всегда говорила, что терпеть не можешь детей.

Тильда кивнула:

– Так и есть.

– Кроме твоих, моих и Лейт, – напомнила Али.

– Ты права. Я не люблю никаких детей, кроме наших.

Али поправила зеленую бейсболку, часть униформы, в которую также входила зеленая рубашка и белый фартук с логотипом «Хлебной корзинки».

– И вообще, какая разница, если они будут тебя бояться? Это даже забавно. Особенно на Хеллоуин.

Тильда наконец успокоилась и чуть улыбнулась сквозь слезы:

– Ну хоть что-то хорошее.

– Наверняка же есть лечение?

– В его разработку совершенно не вкладывают денег. Совсем как в искусство в этой стране.

Али сочувственно покачала головой.

– Я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

– Если только я не стану полностью невидимой. Тогда ты не будешь знать, рядом я или нет.

– Мы же всегда говорили, что состаримся вместе. Ты будешь невидимой, а я буду городской сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой. Хотя на самом деле я буду разговаривать с тобой. – Али протянула Тильде пару салфеток. – Но