Комната отдыха - Мие Ли

– Послушайте, Лёд…

– Что? – как можно равнодушнее отозвался я, хотя был страшно рад, что она заговорила первой.

– Как вы смотрите на то, чтобы объединиться? Только вы и я. По-моему, Тамблер и Торт уже нашли общий язык. – Она еле заметно повела подбородком в их сторону.

Тамблер увивался вокруг участницы, хвалил ее «классическую красоту» и предлагал поднять волосы наверх, чтобы лучше смотреться на экране. Кажется, он даже пытался притронуться к ее лицу.

– Похоже, вы правы, – согласился я.

– Тогда будем делиться информацией, как только что-то узнаем. Но так, чтобы нас нечасто видели вместе, – быстро проговорила Кофейный Микс и, заметив, что Торт направляется к выходу, подошла к Тамблеру.

– Что вы о ней думаете? – прямо спросила она.

– Да тут и думать нечего, – с ноткой превосходства ответил Тамблер. – По лицу понятно, что такой человек не умеет лгать.

Уж не знаю, считал ли Тамблер себя не только экоактивистом, но и физиогномистом, но так мог ответить либо человек с феноменальной способностью разбираться в людях после нескольких минут общения, либо – что вероятнее – попросту легковерный. Кофейный Микс, отходя от Тамблера, слегка покачала головой. Я подумал, что вряд ли эти двое сумеют договориться.

Ста минут в день, отведенных нам на комнату отдыха, было явно недостаточно для полноценного расследования. Но короткое утреннее общение дало хоть какую-то пищу для размышлений. Первые мои выводы были такими: Бормотун, привыкший говорить сам с собой, и играть, похоже, собирался в одиночку, а Тамблер как будто увлекся участницей Торт сильнее, чем игрой.

Днем произошло неожиданное открытие. Оказалось, что Кофейный Микс гораздо больше любит правильно приготовленный эспрессо, а не кофе из пакетиков. Она призналась, что ей не хватает терпения готовить эспрессо и потому на работе просто заливает кипятком кофейные миксы.

Не сговариваясь, мы почему-то больше не стремились попадаться друг другу на глаза. Все ходили в комнату отдыха короткими набегами по одному, очевидно предпочитая хорошенько осматриваться без свидетелей.

Я работал в номере, постоянно прислушиваясь, не происходит ли что-нибудь в коридоре, и выходил, позволяя себе довольно частые перерывы, только когда было тихо. Один раз я неожиданно наткнулся на Бормотуна. Он вытирал тряпкой рассыпанный возле кофемашины молотый кофе и бубнил, что терпеть не может такой. Это вряд ли могло мне помочь заполучить желанную подсказку.

Время от времени мелкие предметы в комнате отдыха таинственным образом меняли положение, словно их поднимали, а потом старались поставить на место. Тогда я не мог устоять и тоже заглядывал под эти предметы, но, конечно, ничего не находил. Понимая, что таким способом вряд ли решу проблему, я заглянул даже под холодильник, распластавшись на полу. В этой нелепой позе меня застала Торт, и только тогда, устыдившись, я взял себя в руки и временно прекратил «полевые исследования».

Раз в двадцатый посетив комнату отдыха, я почувствовал, что место становится мне привычным. Благодаря знакомой рутине казалось, что я просто работаю из дома, в который недавно переехал. Камеры, расставленные так, чтобы не привлекать лишнего внимания, теперь вообще меня не беспокоили. Ну, почти: если приходилось близко подходить к камере, я старался повернуться в профиль, чтобы запечатлевалась левая сторона лица – так я получался на фотографиях и видео лучше.

За час до окончания первого рабочего дня все выглядели заметно уставшими. Я пропустил обед, но не испытывал голода. Чтобы не тратить зря минуты, отведенные на комнату отдыха, я начал прогуливаться по коридору, поглядывая, не найдется ли чего-то интересного. Как оказалось, остальные, занятые поочередно работой и игрой, тоже не пообедали и ближе к концу трудового дня, конечно же, проголодались. Каждый из участников сделал заказ через доставку и поел в своей комнате. Пакеты с мусором были выставлены за двери, чтобы ассистенты могли их убрать, и я, ругая себя, заглянул в каждый.

«Знаю-знаю, это ужасно. Все, иду в свою комнату», – сказал я себе, роясь в последнем пакете у номера Бормотуна. Закончив, я выпрямился и вдруг услышал голоса в комнате отдыха. Кофейный Микс спорила с ассистентом.

– Ваши сто минут истекли, – по-видимому, не в первый раз повторял ассистент. – Покиньте, пожалуйста, комнату.

Кофейный Микс не соглашалась, и я мог бы поспорить, что она нарушает правило намеренно, рассчитывая получить купон на подсказку. Появились еще ассистенты и вывели ее в коридор.

– А что еще прикажете делать? – не унималась Кофейный Микс, пока ее вели к номеру. – Это единственное правило, которое нам известно!

Я ее понимал. Первое, что приходило на ум в связи с нарушением правил, было правило ста минут. Но раз Кофейный Микс ничего не выиграла, значит, подразумевалось под этим что-то другое. Похоже, этот день был безрезультатным для всех, и я подумал, что теперь будет разумно заподозрить в роли Крота первого, кто получит купон на подсказку. Рассуждал я так: видя беспомощность участников, съемочная группа просто обязана оживить игру, а сделать это удобнее всего через Крота.

Однако ответственная за съемки команда, включая продюсера, никак себя не проявляла. В других реалити-шоу, которые мне приходилось видеть, члены съемочной группы вовлекались в процесс: операторы с камерами ходили за участниками, отслеживая их действия, ассистенты в конце дня устраивали участникам интервью и так далее. Но у нас ничего этого не было. Большую часть дня я ударно проработал, стараясь закончить пораньше. Не шоу, а какой-то выездной рабочий тренинг!

На что рассчитывал продюсер? Ради чего потратил столько усилий? Я глубоко задумался, вспоминая все, что услышал от него, и пытаясь свести концы с концами.

Прошло какое-то время, и я вдруг с особой ясностью вспомнил речь Ли Ильквона перед самым началом игры. Когда Кофейный Микс допустила, что никто из нас не поймет, как получить подсказку, продюсер Ли ответил: «О, это вряд ли. Только не вы, уважаемые участники». Он определенно выделил это «вы». Почему? Видимо, по какой-то причине считал, что мы обязательно сможем получить купоны на подсказку. Что привело его к этому убеждению? Наверное, что-то из того, что все мы делаем одинаково хорошо, будь то осознанно или нет. Что же это? Подумав, я с неохотой признал, что все мы мастерски доставляем неудобства другим, ведь именно поэтому и оказались здесь.

Не стоило забывать, что Ли Ильквон прежде всего документалист и для него, как и для прочих собратьев по цеху, важнее всего предельная реалистичность. И тут меня осенило. Так вот почему продюсер не вмешивался в ход шоу! Раз ему хотелось запечатлеть не самые лучшие аспекты человеческого поведения, мы были