Киштама - Наталья Владимировна Елецкая

– Зачем Исмаилу Ахмедовичу давать за меня выкуп? Отец и без выкупа бы меня ему отдал.

Марьям хоть и глупая, но нет-нет да и задаст вопрос, на который не знаешь, что ответить.

– Думаю, чтобы твоей семье помочь. Дядя Рамиз мало на овощах заработал, год-то неурожайный был. А Алишеру лекарства нужны. Тебе не отказываться надо от этого замужества, а благодарить за него Аллаха!

В комнату заглядывает Азим и говорит, что проголодался. За разговором я совсем забыла, что пора обедать. Иду на кухню, достаю из холодильника кастрюлю с вчерашним хинкалом и ставлю разогреваться.

– Марьям, будешь с нами хинкал есть?

Она говорит, что поест дома. С ее лица не сходит странное выражение. Я хочу спросить, что она решила, но слова застревают в горле. Мне кажется, я совершила что-то плохое, что-то, чего не должно быть между подругами.

Марьям одевается и уходит, не попрощавшись.

5

Арсен молчит.

Он смотрит на меня уже целую минуту, но ничего не говорит. Опустив глаза, я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как полыхают щеки, уши, лоб, хотя на улице холодно, с утра идет снег, и не мокрый, который тает, не успев коснуться земли, а настоящий, за пару часов покрывший улицы тонким белым покрывалом.

Мы столкнулись у подъезда дома Марьям. Квартира Омаровых на втором этаже, а ателье находится в подвале, куда из подъезда ведет отдельная дверь с крутыми ступеньками вниз. Дядя Рамиз арендует подвал по низкой цене, но боится, что с нового года цену поднимут, потому что в последнее время все дорожает.

Я пришла, чтобы помочь Марьям с пошивом новых платьев. Она не успевает, а я хорошо шью, тетя Саида даже предлагала работать у нее неполный день, но отец не разрешил, сказал: не хватало, чтобы моя дочь работала на чужих людей. Свадебное платье тетя Саида шьет сама, третий день не выходит из ателье, хочет, чтобы Марьям была самой красивой невестой, раз уж Амина в этом смысле подвела. Всю свадьбу Амина проплакала и к концу дня сильно подурнела, тетя Саида даже накинула на ее лицо покрывало. Вообще-то свадебное платье переходит от матери к дочери – сначала к старшей, а потом к остальным, но на Марьям это платье не налезает, она широкая в груди и в бедрах, а тетя Саида и Амина худые и высокие.

В руках у Арсена хозяйственная сумка. Наверное, он собрался в магазин. Омаровы ждут родственников, которые приедут на свадьбу в конце недели и останутся на несколько дней, поэтому тете Саиде нужно много продуктов, чтобы всех накормить. Дядя Рамиз снял с книжки все сбережения. Хотя мой отец оплачивает свадебное застолье и убор невесты, расходы на содержание приглашенных родственников Омаровы берут на себя. Выкуп, который получит дядя Рамиз, только частично пойдет на махр для Арсена, остальное он оставит на возмещение свадебных расходов и лекарства для Алишера. Мне жалко тетю Саиду, которая переживает из-за того, что болезнь ее сына еще не научились излечивать, поэтому я не против, что сумма махра, полагающегося мне при никахе, будет меньше той, что дает мой отец.

Я еще не засватана за Арсена. К отцу никто не приходил. Возможно, в соблюдении формальностей нет необходимости, если наши отцы между собой все обговорили. Я очень на это надеюсь, но все равно переживаю, потому что после того разговора с отцом прошла неделя, а он до сих пор не сказал мне ни да ни нет.

Я не ожидала столкнуться с Арсеном и теперь стою, отчаянно желая, чтобы он посторонился и дал мне пройти. За время учебы в техникуме он стал еще красивее, чем был на школьном выпускном. Выглядит совсем взрослым.

«О Аллах, пусть он станет моим мужем!» – мысленно молю я.

– Привет, Киштама, – произносит Арсен.

– Привет, – чуть слышно отвечаю я и делаю попытку прошмыгнуть в подъезд.

Но Арсен продолжает стоять, загораживая дверь, и не сдвигается ни на сантиметр.

– Идешь помогать Марьям?

Я киваю.

– В нашей семье одна свадьба за другой. Только недавно Амину выдали, теперь очередь Марьям. – Он молчит, потом добавляет: – Мне тоже время жениться. Отец говорит, уже засватали хорошую девушку.

– И кто она?

Вопрос вырвался сам собой, и я обмираю от ужаса. Нельзя о таком спрашивать! Дело не только в соблюдении приличий. Что я стану делать, если Арсен назовет чужое имя? Вдруг дядя Рамиз решил, что я неподходящая партия для его сына? Вдруг отец посулил мне Арсена, только чтобы я повлияла на Марьям?..

– Имя начинается на «К».

Мои щеки вспыхивают еще более жарким румянцем, хотя, казалось бы, и так уже должны сгореть от пылающего внутри огня.

– Кюбре? – пытаюсь шутить, но вопрос кажется скорее глупым, чем смешным.

Кюбре Муслимова – известная на весь Цуриб «засидевшаяся невеста». Родители который год пытаются сбыть ее с рук, но желающих пока не нашлось, потому что Кюбре угораздило родиться с непомерно длинным носом и таким же ростом. Она на голову выше Голохана Садыкова, самого высокого мужчины в нашем селе. Руки у нее тоже длинные и достают чуть не до колен, когда она идет, сгорбившись, чтобы казаться хоть немного ниже, и опустив голову, так что нос смотрит в землю, и от этого ее вытянутое лицо выглядит еще более унылым. Мне жалко Кюбре, у нее никогда не будет мужа и детей, ее удел – прислуживать родителям до их смерти, а потом она останется одна-одинешенька, потому что женатым братьям она не нужна.

Как ни глупа моя шутка, Арсен смеется.

– Хотел бы я представить себя мужем Кюбре, да фантазии не хватит.

– Киштама! Ты идешь или нет?

Марьям выглядывает из подъезда, положив конец моему безрассудному поведению. Арсен отступает в сторону. Я шмыгаю в подъезд и облегченно перевожу дух. Марьям смотрит на мои пунцовые щеки и спрашивает:

– Что такого тебе Арсен сказал, что ты сияешь, как надраенный кувшин?

– Намекнул, что мы поженимся.

– Как это – намекнул?

– Ну, прямо не сказал, но явно меня имел в виду. Мое имя ведь на «К» начинается.

– Какое «ка»? – не понимает Марьям и сердито добавляет: – Ладно, идем. Работы полно.

Выщербленные ступеньки спускаются к двери, на которой висит табличка «АТЕЛЬЕ» и ниже – еще одна: «Закрыто». Ателье теперь откроется только после свадьбы, но Марьям уже не будет в нем работать. Тетя Саида с недавнего времени обучает шитью младшую дочь, двенадцатилетнюю