Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

нравится внимание. Просто это не то внимание, которое хочется видеть. Раздражают и те, кто не нравится, потому что скучно и неинтересно. Но раздражают и те, кто симпатичен. Только здесь проблема в том, что это неправильно с точки зрения жизни и морали, а значит непозволительно. Где-то в душе кажется, что накопилась усталость, но приходится успокаивать себя тем, что так живут все и у кого-то еще хуже. Впрочем, на работе все хорошо, дочка радует, и это дает надежду, что все наладится само собой. Вот только нужно чуть подождать. А еще очень хочется, чтобы кто-то понял и поддержал, но признаваться в слабости не хочется, откровенничать с кем-то хочется еще меньше, потому мысли проще спрятать в себе. И порой кажется, что даже в толпе чувствуешь себя безумно одиноким и непонятым. И все же природный оптимизм достаточно силен. Вы любите читать, у вас хорошее чувство юмора, и к вам тянутся люди. Вы знаете все, что происходит с окружающими, они сами несут свои проблемы и терзания. От вас постоянно требуют внимания, что утомляет, но тем не менее вы востребованы. А это в наше время уже немаловажно.

Даша слушала, не перебивая, и даже в какой-то момент отвернулась к окну, чтобы не видеть внимательных глаз этого странного попутчика, который просто пугал своей проницательностью. Когда он замолчал, она в первый момент не нашла слов, и пауза начинала затягиваться.

— Меня так просто прочитать? Откуда столько информации? Следили? — В ее голосе была не то растерянность, не то тревога.

— Да. Я уже года три слежу за вами. Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченной в этом городе. — Роберт видел, как растерянность переходит в немой вопрос, и рассмеялся. — Ну, конечно нет. Все значительно проще. Когда вы доставали деньги за постель, кошелек остался открытым на столе, и я невольно заметил фото девочки, которая, вполне логично, ваша дочь. В пакете под столом, наверху, лежит газета «Медицинский вестник», которая встретится вряд ли у кого-то, кроме врача. Да и вы ее не покупали. Все как обычно: обязали к подписке. Вы молоды, уж однозначно не больше тридцати. Я бы сказал лет двадцать семь, но вряд ли родили в семнадцать. Значит, где-то около тридцати. Ну и получается, что замуж вышли рано.

— А вдруг я не замужем? — Теперь уже вся история начинала напоминать игру, и Даша почувствовала уверенность. Да и упоминание возраста обернулось приятным комплиментом, не кольнув правильной цифрой.

— Извините, но вы не похожи на ту девушку, которая оставит кольцо, расставшись с мужем.

— Вот как? И на кого же я похожа?

— Ни на кого. Вы просто не будете вздыхать для публики. Расстающемуся с вами нужно знать, что вероятность вернуться практически равна нулю.

— Бог мой! Откуда такие страсти обо мне? Дочка, профессия, возраст — хорошо. Но остальное?

— А что остальное? Я глубоко сомневаюсь, что есть кто-то, кто не думал однажды все изменить и начать жить иначе. Я могу сделать вид, что верю тем, кто рассказывает об огромной любви и гармонии, которые ни на минуту не покидали. Но мне кажется, что рассказы о безоблачной супружеской жизни чуть придуманы. Может, еще переживают медовый месяц или просто врут. Не могут двое, постоянно делящие пространство, не пересечься в нем. И у каждого есть минуты, когда хочется если и не развестись, то уж непременно убить. Это потом наступает момент, когда отдать свое счастье, с которым столько промучился, мучительно больно. Да и к тому же однажды подходит этап, когда на первый план выходят доверие и надежность. Кто знает, быть может, наши жизни обычные параллельные прямые? Отличаемся мы лишь интеллектом, положением и целями. А в целом мы все одинаковы, даже если и думаем, что абсолютно исключительны и неповторимы.

— А если вы вот сейчас как раз и ошибаетесь? — Даша мысленно была согласна со всем, но именно это ее и задело, а теперь не давало покоя.

— Ничего страшного. Зато вам со мной как минимум не скучно, а это уже неплохо.

— Хорошо! Теперь моя очередь. Вы не боитесь услышать мое мнение?

— Завтра мы выйдем из вагона и больше никогда не увидимся. Тем более вы же сами сказали: «Если это правда, то она все равно существует». Бояться в высшей мере глупо. Так что обещаю, любую правду, даже самую ужасную, я признаю под присягой. — Роберт отломил кусочек шоколадного батончика и приготовился слушать, хитро улыбаясь.

— Ну, так далеко мы углубляться не будем. — Даша чуть прищурилась, словно собираясь с мыслями, и, как школьница, сложила руки на столе и чуть наклонила голову вправо. — С детства отличник и любимчик учителей. Единственный ребенок в семье, уверенный в своей неповторимости, таланте и исключительности. В институте — звезда, староста группы и первый красавчик, который кружил голову всем, но никак не мог найти единственную. И причина была лишь в том, что нужна была только королева, а она, как известно, жила в Англии. Красный диплом — пусть будет, например, международные отношения или финансы. Распределение в министерство или крутой банк. Сейчас успешная карьера, молоденькая секретарша, квартира в престижном районе, и жизнь удалась. Поэтому можно рассказать уставшей женщине, попавшей с ним в одно купе, о том, как сложна жизнь и как тонко мы умеем замечать детали. Ведь сам уже устал от жизни, потому что все постиг и понял, как жить правильно. — Даша не могла ответить себе, зачем перешла на этот слегка ядовитый тон. Она уже не раз замечала, что умеет быть колкой и даже безжалостной. Но этот спокойный и уверенный тип улыбался, словно радуясь всему сказанному, и она понимала, что он ей нравится. Оттого хотелось сказать что-то такое, что вернет ее в привычное состояние, и она забудет этот дурацкий разговор. — Одного не могу понять, что же вас радует сейчас?

— Все здорово. Профессию почти угадали — я юрист. Правда, нет квартиры в центре, да и работа без секретарши — всего лишь преподаватель в университете. Но распределение было шикарным. Правда, у меня был свободный диплом, но ведь попал я действительно здорово. И рос я один, и любили меня все. Вот только девушки не очень обращали внимание. Я был ботаником до кончика носа и ничего не успевал, но мечтал, правда, о королеве. Точнее, о принцессе. Королева в возрасте уже была, и чувств не было, честно говоря, к ней. Да, вот и жизнь я еще не смог понять. Может, оно и правда, устал, но не настолько, чтобы потерять интерес.