Княгиня - Олег Валентинович Ананьев

— Это я, Дарья.

— Вот так новость! От тебя сто лет ни слуху ни духу. Ну, думаю, укатила к своему… не припомню, как его звали…

— Уже не важно. Пришла познакомить с моим сыном, Константином. Костик, заходи, поздоровайся. Это княгиня Ирина Ивановна.

Вошёл мальчишка лет пяти, сказал: «Добрый день!» И тут же спросил:

— Мам, а «книгиня» — это та, что книжки читает?

Ирина Ивановна светло засмеялась:

— Дашенька, милая, как же я рада вам обоим! Несмотря на то, что твой Константин не знает, что значит слово «княгиня». Ну и пусть! У каждого времени свои песни. Я стала уже антиквариатом, который никому не нужен.

Дарья обняла Ирину Иванову, стала убеждать:

— Вы нужны, Вы всегда были нужны, и сейчас…

— И то правда, отговорила же тебя не лишать жизни вот это маленькое чудо.

— Я Вам очень благодарна. Да, было трудно очень. Я и не приходила, потому что… Думала, что ходить, слёзы лить? У Вас и своего хватало — вон дворец Ваш пострадал, а тут я со своими заботами. А потом обозлилась на себя: что это я не могу справиться с тем, с чем каждая женщина должна?! Ведь каждое дерево должно цвести и плод приносить, а я что, яблоня пустоцветная? Вот и смогла! А тут… Ну, в общем, муж мой помогал дворец Ваш восстанавливать.

— Так он, наверное, с Шабуневским работал?

— Да, с ним. Я так обрадовалась, что работа эта закончена, вот мы пришли к Вам свою радость разделить. И с сынком, и с мужем. Иван, ну где ты там? Заходи.

Дарья говорила так быстро, что Ирина Ивановна еле успевала принимать ворох новостей. И совсем растерялась, когда зашёл молодой человек… с горшком герани в руках и произнёс:

— Добрый день, Ирина Ивановна! Это Вам. Простите, что не розы. И спасибо Вам за всё. И дай Вам Бог здоровья!

Чувствовалось, что произнесённые стройным молодым человеком фразы были заучены — и сейчас он боялся растерять слова. Сделал шаг вперёд, чуть не упал, еле удержался и успел на лету ухватить цветок герани, неуклюже сунул его в руки княгини, потом облегчённо вздохнул и радостно улыбнулся.

— Какие же вы красивые, когда улыбаетесь, — княгиня вслух произнесла то, о чём подумала, и поспешила добавить: — Вообще-то, я слабо вижу. Но вы все светитесь от счастья, поэтому очень красивые. Спасибо за подарок! Девяносто лет прожила, а таких замечательных цветов ни разу в жизни не получала!

— О, тут и Константин Вам подарок приготовил! Только ему табурет нужен. Найдётся?

Конечно, нашёлся стул, на который мальчик вскарабкался сам, встал во весь рост и громко произнёс:

— Владимир Маяковский! Из поэмы «Хо-ро-шо!».

Я с теми,

кто вышел

строить

и месть

в сплошной

лихорадке

буден.

Отечество

славлю,

которое есть,

но трижды —

которое будет.

Глава 79

— Ну куда вы, Ирина Ивановна, куда? Нездоровы, а всего-то 25 марта на дворе — самая опасная погода для прогулок.

Будучи служанкой у княгини в её бытность во дворце, теперь Анфиса делила со своей госпожой и кров, и хлеб.

— Прогулка — лучшее лекарство, — парировала Ирина Ивановна, продолжая настойчиво собираться.

— Вы же почти ничего не видите!

— А мне главное — услышать! — попробовала княгиня сказать твёрдо. — Как мне не пойти! Уже шесть лет прошло после злостного мятежа Стрекопытова!

— Дворец Ваш тогда погорел сильно. Его уж отремонтировали почти.

— Станислав многое сделал, дай ему Бог здоровья. Пройдёт время…

— Не всё сразу. Вон сколько дел и забот у новой власти. Если б не война — одна да другая…

— Вот-вот, Анфисушка, мне-то уже девять десятков, ты мои ворчания не поддерживай. Давай-ка пободрее будем. Ну, собралась?

Княгиня решила пойти на Советскую площадь — ту самую, которую раньше то Соборной, то Базарной называли. Прослышала, что там будут поминать коммунаров, погибших от рук мятежников в марте 1919-го.

— К тому, что большевики не просто надолго, а уже навсегда, я долго привыкала, Анфисушка. Особенно, что улицы переименовали, признавалась дорогой княгиня.

— Любой не обрадуется, когда улица в его честь называлась, а теперь по-иному. Была Ирининская, теперь, видишь ли, — Первомайская; была улица наречена в честь Вашего мужа, князя Фёдора Ивановича Паскевича, а теперь — Комиссарова…

— Видать, хочешь мне угодить. Так я тебе скажу: и правильно поступили. Помнишь: через месяц, как похоронили героев, в Гомеле появилась улица имени Ланге — там, где была улица барона Нолькена. А Миллионная стала улицей Билецкого…

— В честь Песина переименовали Луговую, а улицей Бочкина стала бывшая Алексеевская.

— Видишь, мы с тобой ещё не выжили из ума — всех погибших комиссаров вспомним, пока на митинг придём.

— Нет, не всех: Скобелевскую теперь называют улицей имени…

— Ауэрбаха, Бориса — совсем юным, девятнадцатилетним погиб. Талантливый музыкант, в Петербургской консерватории учился. Да им всем почти было чуть больше двадцати, молодые совсем…

— И отдали свои жизни… Муки нечеловеческие вынесли, — Анфиса не смогла сдержать слёз.

— Меня удерживала, а сама… Перестань, а то и я сейчас расплачусь… Не раз думала, как сложилась бы судьба сына моего, если бы дал мне его Бог. Может, и он оказался бы революционером. Ради справедливости, которую и я всю жизнь хотела привить на этой земле…

Княгиня не заметила, как слёзы побежали по лицу… Платочек был в её руках — она, став вдовой, никогда его не выпускала. Кружевной кусочек ткани, как оберег, удерживал её руки от суетных движений… Анфиса приобняла княгиню, зашептала:

— Не надо на холодном ветру-то, простынете ещё больше, и так кашляете, Ирина Ивановна, голубушка…

На Советской площади собралось уже много народу. Перед митингом была демонстрация частей Красной армии, милиции, комсомольцев, рабочих Залинейного района. Колонны, украшенные алыми полотнищами, пришли на площадь — начался митинг памяти жертв мятежа.

Братская могила, где покоились двадцать пять защитников молодого государства, находилась рядом — на улице Билецкого, в сквере, который теперь так и назывался — сквер 25 марта. Но места там было немного, не поместились бы все, кто хотел не только поклониться павшим героям…

Как это бывает, когда вы приходите на кладбище, садитесь у могилы и рассказываете завершившим земной путь о том, как вы живёте, что произошло за то время, как их не стало. Как бы говорите: «Не волнуйтесь, жизнь продолжается, многое сделано потому, что вы нам завещали идти вперёд».