Перекресток. Тьма в полдень - Юрий Григорьевич Слепухин

– Лучше уж послезавтра… А она будет дома – скажем, вечером?

– Вечером? Хорошо, будет – я это устрою. Значит, послезавтра вечером?

– Да, но только… ты ей лучше не говори про этот наш разговор, знаешь…

– Разумеется, не скажу! Кстати, как тебе не стыдно, неужели ты ни разу не мог ей написать за все лето? Она, бедная, каждый день бегала на почту…

– Да ты сдурела! – Сергей изумленно вытаращил глаза. – Куда бы я ей стал писать, если ты мне даже адреса не сказала? Ты же помнишь, мы с тобой тогда виделись возле «Динамо» – ты только и сказала, что она уехала…

– Знаю! Адрес я перед своим отъездом оставила Володе, чтобы он передал тебе. В тот день я и сама еще его не знала – Таня прислала позже…

– Вон оно что-о-о… – ошеломленно протянул Сергей. – Так это значит он, псиша лохматая… Ты и в самом деле оставила ему адрес?!

– Он что, ничего тебе не говорил? – Людмила пожала плечами. – Ну знаешь, действительно… А я еще на него понадеялась!

– Так разве ж на такого можно! – с отчаяньем сказал Сергей. – Это же неимоверный лопух… Ну что мне теперь с ним сделать, ну скажи? Навешать ему по шее? Так он же и драться по-человечески не умеет, чертов романтик! Тоже мне звездоплаватель, о ракетных двигателях толкует…

– Ну ничего, – засмеялась Людмила, – ты только не вздумай и в самом деле с ним подраться, с тебя станет. Ничего, я Тане объясню, как это вышло. А еще лучше – если ты сам, послезавтра. Договорились? Ну а теперь я побежала, Танюша мне голову оторвет за опоздание…

– До свиданья. – Сергей крепко пожал Людмиле руку, она даже сморщилась. – Спасибо, Земцева…

– Тебе спасибо – за Танюшу… заранее!

Романтик явился к нему чуть ли не на рассвете и яростно забарабанил кулаком по раме окна.

– Ишак ты!! – заорал он, когда окно распахнулось, показав взъерошенную со сна голову Сергея. – Кто ж такие вещи делает: ждешь его, как дурак, шахматы расставлены, а он так и не приходит! Три часа тебя вчера ждал, спать не ложился! Потрох ты самый настоящий, в жизни тебе этого не прощу!

– Ах ты, лопух, – зловеще сказал Сергей, усевшись на подоконник и свесив наружу босые ноги. – Ах ты, звездоплаватель, куриная твоя голова. Это ты-то собираешься мне прощать?

– Как раз наоборот – не собираюсь!

– Так-так…

Сергей задумчиво улыбнулся, почесывая ступню о ступню.

– Послушайте, гражданин Глушко, а куда это вы задевали адресок, который два месяца назад был передан вам свидетельницей Земцевой? Не помните? Может, вам мозги прочистить?

Романтик оторопело смотрел на него снизу вверх, разинув рот. Потом вдруг сморщился и схватился за лоб растопыренной пятерней.

– Черт возьми, Сергей! – простонал он. – Я ведь и в самом деле… черт возьми!

– Да-да, ты в самом деле, так оно и есть.

– Слушай, Сергей, – убитым тоном сказал Володя. – Ты так ей ни разу и не написал?

– А куда мне было писать? На деревню дедушке?

– Сергей, ну я не знаю… ну вот что хочешь со мной теперь сделай – ну хочешь, морду набей?

– На что мне твоя морда, – вздохнул Сергей, – ты ж от этого все равно не поумнеешь…

Володя в отчаянии сел на камень под акацией, положив рядом удочки.

– Ну хочешь… хочешь, я сам к ней схожу и объясню все, как было?

– Ну-ну, – нахмурился Сергей, – тебя только там и не хватало! Без тебя объяснят. Ты что, на рыбалку собрался?

– Ага… Может, вместе пойдем? – нерешительно предложил окончательно убитый романтик.

– Нет, я рыбалку не люблю. Плюнь, идем лучше на Архиерейские пруды раков ловить.

– Понимаешь, Сергей, я еще позавчера с ребятами договорился… Они меня там ждут, а черви все у меня. А завтра за раками не хочешь?

– Завтра?.. Что ж, можно и завтра. Только чтоб к шести часам вернуться, у меня вечером дела.

– Идет. Где встретимся?

– Могу к тебе зайти, от тебя ближе. В это время, как сейчас.

– Ясно…

Володя встал и подобрал свою снасть.

– Слушай, Сергей… так ты на меня не очень в обиде?

– Ладно уж, – снисходительно сказал тот. – Что толку на тебя обижаться… Так я завтра к тебе зайду. У вас там чувала покрепче не найдется? У меня есть, только дырявый, все к чертям повылазят. Ты поищи, слышь?

Сразу после чая мать уехала к Зинке в лагерь, расположенный под городом, в Казенном лесу, – там сегодня устраивался прощальный праздник, и родители были приглашены с утра.

Оставшись дома, Сергей очень скоро пожалел, что не пошел с Володькой на рыбалку. Промаявшись до обеда, он разогрел суп, нехотя поел, вымыл посуду, сходил за водой. Вспомнив, что мать жаловалась на ходики, которые взяли вдруг привычку останавливаться ни с того ни с сего, он обрадовался – все-таки занятие!

Ходики были сняты со стены, выпотрошены, продуты, промыты бензином и смазаны костяным маслом. Теперь они снова бодро затикали, но минутная стрелка двигалась с той же проклятой неторопливостью, что и стрелка будильника. Было всего два часа. Черт, напрасно он не пошел хотя бы на рыбалку…

В который раз взявшись за чтение, Сергей бросил книгу, так и не одолев первой страницы, и, нахлобучив кепку, выскочил из квартиры.

Куда убежать от этой лихорадочной тревоги ожидания, которая с каждым часом растет в сердце, грозя разорвать грудную клетку? Как научиться ждать? Сергей долго бродил по сонным, притихшим от зноя окраинным улочкам, каждые десять минут доставая из кармана большие Колины часы. Когда впереди показался мороженщик со своим голубым фанерным возком, он обрадовался этому как большому и интересному событию.

Сняв крышку с луженого цилиндра, мороженщик почти по плечо засунул туда руку и долго орудовал ложкой, извлекая свой товар и запрессовывая его в круглую жестяную формочку. Рукав белой куртки был далеко не первой свежести, но Сергей отнесся к этому просто – рабочий человек, чего там. Наполнив формочку, рабочий человек припечатал мороженое клетчатой вафельной облаткой, выдавил и протянул Сергею.

– Ну и жарынь, – покачал он головой, смахнув мелочь в ящичек. – Давно такой