Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Пал Евгеньевич заторопился. С его слов, после отъезда Сванадзе многих из местных милиционеров, кого тот привлёк к работе в опергруппах, поувольняли. В том числе двух оперуполномоченных с Ангары – Фоминых и Ватуту. А потом пошёл шепоток, что один из этих двоих это самое самородное золото, что все искали, нашёл и перепрятал.

– В общем, – Павел Евгеньевич понизил голос, – на днях был арестован Фоминых. Сегодня с утра арестовали и Ватуту.

– За что?

– Ну, Семён Александрович, найдите мне опера, которого не за что было бы посадить. А по существу: самородное золото, если и впрямь обнаружить, вывело бы на истинных организаторов… Те, что в прошлый раз «отскочили», этого боятся. Дела-то многомиллионные. Теперь Ватуту, понятно, прессуют.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Просто чем быстрей, тем лучше. Особенно для того, кто там. Сами знаете, как у нас в СИЗО колют.

Я поразился. Высвободил руку.

– Слушайте, Пал Евгеньевич! Странный разговор. Если человек и впрямь незаконно арестован, тем более если его прессуют в следственном изоляторе, кому и пресечь беззаконие, как не вам? Вы ж второй человек в иркутской милиции!

– Но не первый, – со значением ответил Шебардин.

Он отодвинулся, протянул с обычной благожелательностью руку:

– Короче. Если в тайге случайно наткнётесь на Бероева – мало ли что, – не сочтите за труд – поделитесь новостью. Она ему лишней не покажется. И с любым вопросом напрямую ко мне! Я предупрежу секретарей.

– Да с чем звонить? Всех дел – туда-обратно по трассе!

– Просто имейте в виду: счёт – куда качнётся – на часы пошёл! – коротко попрощался Пал Евгеньевич. Похоже, мне он не верил ни на йоту.

В 11 утра в 130 км от Иркутска «Волга» свернула с трассы и подрулила к зданию райотдела милиции сельского поселения Баяндай. Возле крыльца топталось с десяток бурятов с ружьями в чехлах, – собранные на встречу с московским представителем. Едва машина остановилась, на крыльцо выбежал ладный старший лейтенант милиции. Несмотря на мороз – налегке: в ловком на нём кителе, в чистеньких форменных ботинках. Вскинул руку к шапке, браво прищёлкнул каблуками:

– Товарищ!..

Бессмысленно поискал погоны на дублёнке.

– Подполковник, – подсказал я.

– Товарищ подполковник! Докладывает заместитель начальника райотдела по политико-воспитательной работе старший лейтенант Владыкин.

Прервав доклад, я постучал по кузову «Волги». Водитель неохотно выглянул. Прищурился на солнце, на которое набегали редкие кучевые облачка.

– Возвращайтесь в город, – приказал я.

Водитель так удивился, что выбрался наружу, на мороз.

– Но мне приказано быть в вашем распоряжении.

– Вот по моему распоряжению и возвращайтесь! – Я извлёк из машины доху. – У вас что, в управлении транспорт девать некуда, чтоб «Волга» без пользы простаивала целый день? Когда закончу, назад меня местные товарищи добросят… Добросите? – уточнил я у замполита.

Тот, явно проинструктированный, растерялся.

– Или самому попутку искать?

Выхода у старлея не было.

– Что вы? Как можно? Довезём, конечно, – заверил он. – Лично обеспечу.

«Волга» отъехала. Вместе с приглашёнными меня провели в Ленинскую комнату, обязательную для любого райотдела.

Я устроился со своими анкетками и опросными листами возле окна, из которого меж редкими соснами хорошо просматривалось шоссе на Иркутск.

Раздеться в отдельном кабинете отказался. Доху скинул на соседний стул.

Замполит устроился поблизости. Он вроде погрузился в свои дела. Но по рысьим, исподтишка взглядам я видел, что дело у него сегодня одно – предугадывать желания московского визитёра, а заодно приглядывать, чем именно он занят.

Потекла приевшаяся рутина. Опросы, заполнение анкет, свободное собеседование. Прошёл час-другой. Начиная с двенадцати я то и дело поглядывал на трассу. Из окна видел, что освободившиеся охотники не расходятся – толпятся у крыльца. Владыкин подошёл с предложением пообедать – в столовой неподалёку приготовлен отдельный зальчик. Я отмахнулся:

– О чем вы, старлей? Работа не закончена. Песню знаете – «Раньше думай о Родине, а потом о себе»?

Пристыженный замполит ретировался.

И тут с трассы свернул ГАЗ-66, тупорылый и лупоглазый: шесть фар над кабиной и одна, мощная, – боковая. Бликующие на солнце фары будто подмигивали, поторапливая.

Я с видимой неспешностью собрал материалы, пихнул в папку. Поднялся, потягиваясь, накинул доху.

– Что ж, спасибо за помощь! – Я пожал руку ошарашенному замполиту и вышел.

Быстрым деловым шагом спустился по лестнице, махнул повскакавшим милиционерам в дежурной части.

ГАЗ-66 парил у крыльца, правая боковая дверца была предусмотрительно распахнута.

Прямо с крыльца я запрыгнул в кабину. Но отъехать не успел. Следом выскочил опамятовавшийся замполит. С выпученными глазами бросился к машине.

– Товарищ подполковник! Куда это вы? – закричал он.

– В тайгу, как и планировал. Оглядеть охотничьи места, – объяснился я с важностью.

– Так вот же! – Он повёл рукой на сгрудившихся охотников. – Как раз собрали, чтоб вас сопровождать.

И тут узнал в водителе Бероева. Надо отдать должное замполиту – соображал он быстро. И понял главное: вверенный его опеке московский ревизор вот-вот ускользнёт. Реакция тоже оказалась хорошей: прежде чем я успел захлопнуть дверцу, замполит обеими руками обхватил мой валенок. Припал щекой.

– Не пущу! – прохрипел он. – Как хошь, не пущу!

Буряты-охотники, приоткрыв рты, наблюдали за диковинным зрелищем. Из окна дежурной части стали выглядывать милиционеры.

Положение становилось неловким.

– Отставить, старший лейтенант! Вы что себе позволяете? – гаркнул я тем начальственным тоном, какому он привык повиноваться. Хватка его ослабла. Кое-как я высвободил ногу.

– Долóжите в УВД, что я вместе с начальником опергруппы охотуправления отбыл в тайгу. Товарищ Бероев выделен в моё распоряжение. Он же и доставит меня в Иркутск. Приказ ясен?! Всё! Благодарю за организацию работы.

Я захлопнул, наконец, дверцу.

Машина тронулась.

– Уволят же! К беней фене уволят, – безысходно донеслось сзади. Когда я глянул в боковое зеркало, оплошавший замполит припустил в райотдел – информировать область.

Я представил физиономию Пал Евгеньича, которому сейчас доложат, что стрёмный «ревизор» вместе с «подозреваемым» Бероевым улизнул в тайгу.

Машина перевалила через шоссе, нырнула в сторону на первой же развилке, и через несколько минут посёлок Баяндай исчез из виду. Да и звуки трассы пропали. Мы ехали зимними дорогами, углубляясь в глухую пушистую тайгу.

За спиной водителя я заметил подвешенную кинокамеру в футляре.

– По привычке захватил, – объяснился Бероев. – Обычно документирую. В этот раз не успел зарядить плёнку. Пустышка.

Спустя время мы остановились перекусить. Вышли. Бероев распахнул дверцу кунга. Я про себя ахнул. Передо мной была обитая пенопластом опрятная жилая комната. С иллюминаторами по бокам и прорезанным окном в задней дверце. С тумбочками, с нижними сиденьями и подвесными полками над ними. Со стороны кабины – раздвижной столик с радиолой. Справа у двери – кухонный модуль, включая раковину и холодильник. Слева – чугунный бочонок с конфоркой и патрубком для дымохода – знаменитая печка-буржуйка.