Развод - Сьюзен Таубес

мне заглянули в каждую дырку, взяли сто пятьдесят долларов за рентген, и знаешь, что обнаружили? Серу в ушах… Что ж, лети на все четыре стороны… Ты сама этого хотела, и я тебя благословляю…

В камере сенсорной депривации. Видения, ад. Наслаждайся тишиной и покоем. Должна быть непроглядная чернота, на деле же свет молочный. Говорят «непроглядная чернота», когда подносишь руку к лицу и ее не видно. Подними руку: и правда. Не видно, но тут же является призрак руки — одна, две, шесть фосфоресцирующих костлявых рук. Игра на Хэллоуин. Гляди в пустоту. Молочное, в паутине. Болото. Капли дождя в луже. Глина. Солома. В каком-то хлеву. Длинная темная щель над самым моим лицом, губы ширятся: свинья рожает. Страшно, когда видишь одно и то же и с закрытыми, и с открытыми глазами. Различаешь крохотные глазки, усики, какие-то куриные перышки в сене, снова крыса, дождь по глиняным стенам, на глиняном полу; щель зияет, огромная, припухшая, что-то прорывается наружу. Изображение перемещается, теперь оно не над моей головой, а перед лицом; продолжаются схватки…

Снова в гостиной, смотрю, как дети сидят, зажмурясь, и пишут в воздухе: Джошуа транс. Тоби транс. Ниже, ниже, ниже, гудит голос Кейт, плывете по течению, рука такая легкая, что поднимается без усилий, выше, выше, поднимается, поднимается… Они сидят с сонными лицами, рука поднята вверх.

…Вверх, вверх, вы парите высоко над землей, выше, теперь вы сидите на облаке, так высоко, что видно весь мир, раскинувшийся под вами… А теперь посмотрите вниз и скажите мне, что видите. Джонатан?

— Мою тень, — отвечает он.

…вы стоите перед тяжелой дубовой дверью. За дверью ваш личный рай. Вы мягко нажимаете на медную ручку, дверь открывается. Нужно перешагнуть через высокий порог. Ты перешагнул, Джошуа? Он кивает. Ты внутри? И что ты видишь?

— Лабиринт.

— Лабиринт! Я прошу тебя представить твой личный рай, а ты видишь лабиринт…

— Да. Лабиринт, — серьезно бормочет он. — Он длится и длится, видно все больше и больше… различные эпохи и стили…

— Удивительно! — говорит Кейт. — У тебя удивительные дети. Тоби, скажи матери…

— Мам, ну как тебе камера сенсорной депривации?

— Любопытно.

— Софи, ты пережила перерождение? — спрашивает Кейт.

— Наверное, можно и так сказать. Я запишу свои впечатления тебе для отчетности, и пусть компьютер решает.

— Мамочка, пусть Кейт введет тебя в транс…

— Было классно. Кейт, ты правда не хочешь детей?

— Я? Детей? Ну нет. Мне довольно меня самой… Ну что, дети, значит, завтра вы уезжаете к папе… А ты, Софи, ты уже решила, куда поедешь этим летом?

Маленькая железнодорожная станция где-то в Европе. Мимо спешат люди.

Жду на платформе, бесцветной, печальной, безликой, какого-то иностранного городка; здание вокзала, деревья, небо; поражаюсь тихой их неподвижности; спокойный, просторный мир людей, не ожидающих на станции. Вздрогнув, замечаю, что передо мною стоит кондуктор. Он спрашивает меня, куда мне надо, — но я внезапно забыла. Гляжу на катушки билетов в его сумке, все разных цветов.

— Так куда вам надо? — повторяет он нетерпеливо.

Все так торопятся, я вообще не помню — место — название места — ничего; но я уже испарилась.

Платформа угасла, я просыпаюсь в своей комнате, — задник в какой-то момент убрали, толком не разглядеть, — дом, деревья, небо… Сегодня утром улетаю из Нью-Йорка. На столе билет «Пан-Ам» до Парижа, с открытой обратной датой. Проснулась, складываю зубную щетку, расческу, таблетки; проверяю паспорт; звоню узнать, когда автобус… не верится, что нужды сна и яви так совпадают. Не дома ни там, ни там. Та, которая встала, не больше я, чем та, которая спит.

Потому что я еще не проснулась?.. Толком не проснулась. Разумеется, думает она, выходя на улицу поймать такси. Самонадеянно полагать, что в этой жизни можно проснуться по-настоящему. В такси она не без сожаления вспоминает соблазнительные цвета катушки билетов в сумке кондуктора, боль заброшенных мест сновидения не проходит, пейзажи исчезли таинственно, против ее воли… Бессмысленность.

Пристегнув привязной ремень, смотри, как высокохвостые красавцы-лайнеры скользят медленно и величественно под легкую музыку.

Благодарности

Я хочу поблагодарить Институт Рэдклифф за щедрую помощь и за то, что благодаря его поддержке эта книга увидела свет; спасибо также Фонду Ингрэма Меррилла за исключительно любезное содействие.

Выходные данные

Сьюзен Таубес

Развод

Литературно-художественное издание

18+

Содержит нецензурную брань

Перевод Юлии Полещук

Редактор Любовь Сумм

Выпускающий редактор Арсений Гаврицков

Дизайн и верстка Владимира Вертинского

Художница обложки Анна Самойлова

Корректор Людмила Виноградова

ООО «Комплект — Подписные издания»

Санкт-Петербург, Литейный пр., д. 57

+7 (812) 273-50-53

podpisnie.ru | t.me/izdaniya

Подписано в печать 23 сентября 2014.

Формат издания 84×108 1/32.

Усл. печ. л. 17,22. Печать офсетная.

Тираж 4000 экз. Заказ № 06217/24

Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами в ООО «ИНК Парето-Принт»,

170546, Тверская область, Промышленная зона Боровлево-1, комплекс № 3А

http://www.parуto-print.ru

Примечания

1

Имеется в виду коммуна Булонь-Бийанкур в пригороде Парижа. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Аэровокзал (фр.).

3

Парижский музей восковых фигур на бульваре Монмартр.

4

Площадь Шатле на границе I и IV округов.

5

Набережная (фр.).

6

Волшебная птица (нем.). Но Софи ошиблась на одну букву и явно имеет в виду молодежную организацию Wandervogel («Перелетная птица»): эта сеть культурно-образовательных и туристических групп и клубов появилась еще в 1896 году и существует по сей день.

7

В древнегреческой философии — образ или копия идеи, не отражающие ее сути.

8

Табак, булочная (фр.).

9

Расклеивать афиши запрещается (фр.).

10

Фартук (фр.).

11

Горчичный (фр.).

12

Газовый инспектор (фр.).

13

Я еще не обустроилась (фр.).

14

«Квартал живописный, но пагубный для здоровья» — «Синий путеводитель» (нечто вроде французского «Бедекера»).

15

Любовница (фр.).

16

Речь о системе т. н. прогрессивного образования, где в центре внимания — интересы ребенка, достижения науки и социальной реконструкции.

17

Очевидно,