Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов

На следующий день перегорели пробки и треснули зеркала. Затем взорвались маринады и соленья. Лопнула канализация. Загорелась проводка. В опочивальне образовалась дыра: провалился пол. В кухне самостоятельно повернулся газовый кран.

Миссис Хук наглоталась таблеток и худо-бедно забылась, однако проснулась без одеяла и подушки, на скомканной и влажной простыне. Кроме того, у нее создалось впечатление, что некто или нечто вступало с нею в интимную связь.

После этого она обратилась в полицию.

- Которая оказалась бессильна, - докончил за нее инспектор.

- Ну, не совсем, - добродушно улыбнулся мистер Кобольд. - Вам было по силам пригласить меня, и вы пригласили.

- Полагаю, напрасно! - горестно выкрикнула миссис Хук. - Зачем, зачем я согласилась?

- Сударыня, берусь утверждать, что вы поступили весьма разумно, поскольку мне, можно сказать, уже все понятно.

- Неужели? - всхлипнула она. - И что вы скажете?

- Я выскажусь в астрологическом ключе. Нет никаких сомнений в том, что здесь потрудился ваш неприкаянный супруг. Это почерк Весов. Да что там почерк - я буквально вижу Весы, я ощущаю их повсеместное разгневанное присутствие. Это чрезвычайно коварный знак, способный на любую подлость и пакость. Конечно, если его основательно разозлить.

- Вы шарлатан, - надменно ответила миссис Хук. - Мой муж был Овен.

- Разумеется, - прищурился Кобольд. - Был. А кем он стал?

- То есть? Что вы хотите сказать?

Магистр поднял перевернутое кресло и грузно сел. Он взял свою шляпу и принялся вертеть ее и рассматривать, как будто видел в первый раз.

- Одно из многих моих открытий, - заговорил он мягко, - заключается в том, что знак, под которым человек умирает, важен не меньше, чем тот, под которым он рождается. Знак рождения определяет земную участь. Знак кончины - загробную. И эта участь, судя по поведению новоиспеченных Весов, весьма не по вкусу бедному мистеру Хуку. А виной тому, по его разумению - вы.

- Вы еще больший мошенник, чем мне показалось поначалу, - хрюкнула миссис Хук. -Весы, говорите? Он умер в ночь на двадцать четвертое октября! Происходи все по-вашему, он был бы уже Скорпион, а никакие не Весы! Стыдитесь!

Мистер Кобольд равнодушно пожал плечами.

- Как вам будет угодно. Я не вижу никакого Скорпиона. Я воспринимаю Весы. Мне явственно видится фигура вашего дорогого супруга. Он безутешен и распростерт на темно-серых лопастях этой звездной мельницы. «О! - восклицает он. - О, серый мой силуэт - все, что осталось от упитанного мистера!» Я слышу, как проворачиваются беспощадные жернова. Скоро он в них угодит, но прежде, бесспорно, причинит вам бесчисленные горести, в сравнении с которыми померкнет все случившееся.

- А мистер Кобольд еще ни разу не ошибся, - заметил инспектор. - Однажды преступник растворил труп в серной кислоте. Мистер Кобольд обнаружил присутствие жертвы в остаточных парах и даже вступил с ней в беседу, которая позволила изобличить негодяя.

- Я вам не верю, - сказала миссис Хук.

- И все-таки я вынужден спросить. Вы абсолютно уверены, что мистер Хук упал с лестницы в ночь на двадцать четвертое октября? Не стряслось ли сие несчастье чуть раньше, числа двадцать третьего? Например, вечером?

- Уходите, - сдавленно проговорила хозяйка.

Магистр встал.

- Как пожелаете. Пойдемте, инспектор. Я сделал все, что мог. Миссис Хук, мое почтение. Не могу пожелать вам всего хорошего. Ничего хорошего с вами уже не произойдет. Мистер Хук пожалует к вам сегодня же ночью и устроит кромешный ад. Но это вы так сочтете. Настоящий ад будет еще впереди.

Оба направились к двери. Инспектор двигался нарочито неспешно.

- Подождите! - воскликнула миссис Хук.

Она обмякла. Ее жирное лицо перекосилось, и проступило нечто сокрытое, хищное и безжалостное. Ладонь прихлопнула по колену.

- Черт с вами. Я признаюсь. Ваша правда, это еще Весы. Да, это я столкнула мистера Хука с лестницы, и это было незадолго до полуночи двадцать третьего. Заклинаю вас, избавьте меня от него. Вы уверены, что он не проникнет в тюремную камеру?

- О, не волнуйтесь, сударыня, - улыбнулся инспектор. - Перед нашими запорами бессилен сам Господь Бог.

Он распахнул дверь и махнул рукой. Вошли два полицейских.

Когда миссис Хук увели, инспектор потрепал мистера Кобольда по плечу.

- Что и требовалось доказать, магистр. До чего упрямая баба! Уперлась, и хоть расшибись. А мы не могли установить время смерти мистера Хука с точностью до часа.

- Всегда пожалуйста, - поклонился мистер Кобольд. - Мне только в удовольствие услужить.

- Кстати, - оглянулся инспектор. Он указал на разгром: - Как быть с этим? Что это за чертовщина?

- Бог ее знает, - пожал плечами магистр. - Какая-та ерунда. Не будем заморачивать головы. Мы поспеем в оперу ко второму акту, если вы, господин инспектор, соизволите поторопиться.

© сентябрь 2020

Ам

Мягкое мороженое легло в рожок луковкой, и это мгновенно засекла Варвара Хрипова. Ам! Прохладную луковку, возмутительно похожую на церковный купол, целиком упихал в бородатую пасть какой-то турист.

Варвара Хрипова немедленно на него донесла. Ее чувства сделались глубоко оскорбленными. Она была из тех неприметных тетенек, которых время от времени наблюдаешь в метро. Они сидят, обутые в боты; на них черные юбки до пят и дутые куртки, на головах - платки. Они серьезны, кротки; читают брошюрки без картинок с виньетками и пронумерованными параграфами.

Когда кощунника поволокли в участок, Варвара засеменила следом. И всюду мелькала в дальнейшем по мере того, как раскручивался маховик возмездия. Поджимая губы, она дежурила у ворот следственного изолятора и смотрела зоркой вороной на всех, кто выезжал и въезжал. Она явилась на суд, который был скор.

Безбожник получил два года колонии. То, что он оказался иностранцем по имени Робин Бобин, явилось отягчающим обстоятельством. Он не доехал до места. Непонятно, как это вышло, но череп ему проломили уже в автозаке, как только вывели из зала суда.

А Хрипова умерла прямо в зале. Радость ее была так велика, что сердце не выдержало.

И в скорбной юдоли за гранью суетной жизни Робин Бобин уже караулил Хрипову - он вырос перед нею, едва она пришла в чувство и огляделась.

Вокруг нее расстилалась унылая пустыня. Вдали голубели какие-то нехорошие горы.

Лежали бурые и красные камни, кое-где пробивался чертополох, обнадеженный сменой среды обитания. В далекой дали слабо горел белый свет. Шныряли и