«Угодливый супруг» и другие занимательные истории - Маркиз де Сад

Однако тайные хлопоты графа способствовали более тщательному ведению следствия. Все подозрения тотчас пали на маркиза, и он не в силах был их опровергнуть, да, впрочем, и не пытался это сделать. Вспыльчивый, но вовсе не склонный к преступлениям, он во всем сознался после первых же вопросов прево, не противился аресту, сказав, что с ним могут делать все, что сочтут нужным.

Не ведая об участии брата в этом деле, он был уверен, что тот спокойно пребывает в своем замке. Маркиз не терял надежды когда-либо воссоединиться с ним. Единственная милость, о которой он попросил, – по возможности утаить его несчастья от обожаемого брата, поскольку весть об этом ужасном происшествии сведет того в могилу.

Что касается пропавших денег покойного, было выяснено, что их похитил какой-то неизвестный браконьер. В конце концов маркиз был отправлен в Руан, где и пребывал в то время, когда графу стало обо всем известно.

Едва оправившись от первого потрясения, лишившего его чувств, Дорси, используя собственное влияние и поддержку друзей, делает все возможное для спасения своего несчастного брата. Графу сочувствуют, но об оправдании виновного и слушать не желают: ему даже отказано в милости в последний раз обнять брата.

В не поддающемся описанию смятении он покидает Руан в день казни самого драгоценного и святого для него человека на свете, которого он собственными руками отправил на эшафот. Он тотчас же возвращается в свое имение с тем, чтобы вскоре покинуть его навсегда.

Аннетта узнала, какая жертва отдана на заклание вместо ее любимого отца. Она отважилась явиться в замок Дорси вместе с ним. Оба устремляются к стопам своего благодетеля и почтительно кланяются, умоляя графа тотчас отдать приказ пролить их собственную кровь взамен той, что была пролита во имя сохранения их жизни. Если же граф не пожелает восстановить справедливость подобным образом, они заклинают позволить им до конца дней своих безвозмездно служить ему.

Граф был столь же благоразумен в горестные времена, сколь благодетелен в счастливые. Однако сердце его, очерствевшее от невзгод, уже не было в состоянии, как прежде, раскрыться навстречу состраданию, за которое он так жестоко поплатился. Он приказывает дровосеку с дочерью удалиться, пожелав обоим как можно дольше наслаждаться плодами благодеяния, навеки лишившего его самого чести и покоя. Несчастные не посмели возразить и поплелись домой.

Еще при жизни граф отдал свое имущество ближайшим наследникам, оставив за собой лишь пенсию в тысячу экю. Сам он переселился в какое-то уединенное пристанище, где никто не мог его видеть. Там он и скончался через пятнадцать лет после сумрачного, безрадостного существования, каждый миг которого был отмечен печатью отчаяния и мизантропии.

Плуты

Во все времена Париж кишит представителями широко распространенной породы людей, чье ремесло состоит исключительно в том, чтобы умудряться жить за счет других. На какие только уловки не пускаются эти интриганы, чего только они не напридумают и не измыслят, лишь бы тем или иным способом заманить жертву в свои окаянные сети! Пока главная часть армии жуликов орудует в центре столицы, отдельные подразделения гарцуют на флангах, рассредоточиваясь по пригородам и передвигаясь главным образом в дорожных экипажах. Достаточно изобразив эту неприглядную и печальную картину, перейдем к оплакиванию участи юной неискушенной особы, попавшей в руки мошенников. Розетте де Фларвиль, дочери почтенного буржуа из Руана, после настойчивых просьб удалось уговорить отца отпустить ее на карнавальные празднества в Париж к дядюшке Матье – состоятельному ростовщику с улицы Кинкампуа. Простушке Розетте уже исполнилось восемнадцать лет. Это была блондинка с очаровательным личиком, красивыми голубыми глазами и ослепительной кожей. Взгляд знатока безошибочно определил бы, что таящаяся под газовой косынкой грудь обещает куда больше, чем то, что угадывалось на поверхности…

Расставание проходило в слезах. Дорогой папаша впервые отпускал дочку из родительского дома. Находились утешительные доводы: дочь, благоразумная, хорошо воспитанная, остановится у добропорядочного родственника, а вернется к Пасхе. Но все же Розетта такая хорошенькая и доверчивая; кто знает, что подстерегает ее в городе, столь опасном для невинной, исполненной добродетелей провинциальной барышни. Тем не менее красавица уезжает, снабженная всем необходимым для того, чтобы блеснуть в своем узком парижском кругу, заодно прихватив с собой многочисленные украшения и подарки для дядюшки Матье и двух парижских кузин. Розетту представляют кучеру наемного экипажа, отец обнимает ее; кучер трогает, и каждый продолжает в одиночку оплакивать разлуку. Однако привязанность детей нельзя сравнить с родительской любовью. Природа предоставляет детям упиваться удовольствиями, невольно удаляющими их от тех, кто произвел их на свет, тем самым охлаждая нежные чувства к родителям. И напротив, привязанность становится куда более пылкой и одержимой в душах отцов и матерей, ведь они становятся все более нечувствительными и равнодушными к былым утехам их юных лет, оттого так свято дорожат своими чадами, уповая, что те вновь пробудят в них вкус к жизни.

Розетта не явилась исключением из общего правила. Слезы ее быстро высохли, и она уже предвкушала радость от встречи с Парижем. Не замедлила она перезнакомиться со всеми попутчиками, едущими в столицу и, казалось, хорошо в ней ориентирующимися. Она принялась расспрашивать об улице Кинкампуа.

– Это мой квартал, мадемуазель, – ответил высокий, хорошо сложенный малый, который благодаря своему мундиру и решительному тону завладел разговором в дорожной компании.

– Как, сударь, вы с улицы Кинкампуа?

– Я там живу более двадцати лет.

– О! Раз так, – говорит Розетта, – то вы должны хорошо знать моего дядюшку Матье.

– Господин Матье – ваш дядюшка?

– Да, сударь, я его племянница. Я еду его повидать и проведу зиму с ним и двумя моими кузинами Аделаидой и Софи; вы их наверняка хорошо знаете.

– О! Еще бы мне их не знать, мадемуазель! Как же мне их не знать! Господин Матье – мой ближайший сосед, что до его дочерей, то в одну из них я, между прочим, уже пять лет влюблен.

– Вы влюблены в одну из моих кузин? Бьюсь об заклад – в Софи.

– Нет, сказать по правде, в Аделаиду, она очаровательна.

– Да, весь Руан говорит об этом. Сама я никогда их не видела. Я впервые в жизни еду в столицу.

– Ах! Так, значит, вы, мадемуазель, еще незнакомы ни с вашими кузинами, ни тем более с господином Матье?

– Да нет же. Боже мой! Господин Матье покинул Руан в тот год, когда матушка меня родила, и с тех пор ни разу не возвращался.

– Это, безусловно, порядочный