Гурии - Камель Дауд

В этот час Хадиджа наверняка в самолете. Судя по всему, хнычет, заламывает руки, выжимая из них жизнь. Да, она обожает жертвоприношения, как другие любят молиться. У каждого есть свои слабости. У меня какая? Разговаривать с тобой, хотя мне надлежит тебя убить. Распахиваю окно; по-моему, ты имеешь право на крупицы света в своей пещере. Моря толком не видно, его заслоняет кафе «Мархаба» и крытая автобусная остановка «Лицей полковника Лотфи». В этом лицее я проучилась все годы; меня тошнило от цифр, и прежде всего от дат национально-освободительной войны. Это совсем иная война, нежели та, о которой говорят каллиграфические шрамы на моей коже. Орану свойственно забывать, а не вспоминать. Здесь ничего не осталось от войны, что несколько лет назад вели убийцы во имя Всевышнего. Кроме меня и моей длинной истории, она закручивается и раскручивается вокруг тебя как питательная пуповина. Вот почему, когда люди встречаются со мной в вестибюле дома, они так нервничают. Может, подозревают, что через дыру в моем горле на них глядят сотни тысяч погибших во время алжирской гражданской войны.

Эй! Отсюда ты можешь услышать шум зернохранилища в порту. А если прислушаешься, то и блеяние скота, прибывшего на Страшный суд. Его можно различить даже утром сквозь тарахтение двигателей автобусов и крики. Атам, на горизонте, море. Если вглядеться в него хорошенько, море вольется в тебя, уж поверь! Молодые люди Орана, влекомые жаждой уехать в Европу, сравнивают линию горизонта с женщиной, не желающей раздвинуть ноги. Они следят за ней, выжидая подходящей погоды, чтобы раздеть ее догола. Но и она их убивает. Много утопленников прибивает к восточному берегу. С серой кожей и глазами, что рыбы съели, они снова превращаются в зародышей, исторгнутых из чрева.

Возвращайся в рай. Ты же оттуда явилась? Из места, о котором мечтают мужчины и ради которого они убивают друг друга. По словам имама соседней мечети, его аромат ощутим через семьдесят лет пути. Послушай, Гурия моя, что советует матерь-убийца! Возвращайся в шатер из полой жемчужины, как имам повторяет всем верным.

4

Позднее утро. Мне надо показать тебе, как поменять канюлю.

Если осторожно к ней прикоснуться, ты почувствуешь ее, но оттуда, где ты лежишь, вряд ли удастся различить мой аппарат для «ныряния». Может, на верху твоей вселенной тебе виден какой-то просвет. Есть окошечко? Это разрез после трахеотомии, за двадцать лет он зарубцевался. Зубов в «улыбке» нет, только швы, примерно пятнадцать, длинная гримаса, ужасающий шрам. Через эту полость я вдыхаю воздух для нас обеих и призываю на помощь, когда снится кошмар. Я кричу, но слова получаются такими нелепыми, поскольку выдох отчасти идет через гортань, а отчасти как свист через разрез, странный рот без губ. И единственным предполагаемым языком будешь владеть ты, если останешься жить. Нет, неправда. Эту дыру мне проделали, чтобы я дышала, когда меня спасли 1 января 2000 года. Потом предпринималось немало попыток закрыть эту впадину, заделать ее, расширить, вложить в нее связки и голос, восстановить, но она так и осталась молчащей, ну или почти безмолвной. Мало-помалу «улыбка» превратила мое лицо в подобие иллюминатора, а тело — в скафандр для погружения в воздух и солнце. Я дышу через эту канюлю, глотаю же ртом, он чуть выше. Канюля — белый холодный, вставленный плотно фрагмент моей жизни. Не из плоти, из пластика. У меня она с пяти лет, сразу после моего чудесного рождения, возвращения в мир живых, она — часть меня. В первый же год, когда «улыбка» зарубцевалась, обезвоженный пищевод медленно стал увлажняться. Тогда в меня ввели трубку, и по ней я смогла подняться на поверхность жизни и вдохнуть, словно спасенная утопающая.

Выпей со мной кофе. Потом я покурю, а ты приоткроешь окно в свой рай и впустишь мускус. Курить вредно, но какая разница, если тебе все равно не жить? Да я и не просила тебя появляться. Ты проникла в меня без предупреждения, пробралась в живот, голову и язык.

В моем детстве мама Хадиджа, объясняя мне, почему я так выгляжу, рассказывала, что я русалка. Перевернутая русалка: человеческая половина внизу: ступни, ноги, бедра, женские половые органы, небольшая грудь. А сверху все как у рыбы: чешуя, большие глаза навыкате, как у бедняка, увидевшего золото, и никчемный рот, открытый в пустом аквариуме этой страны. Каждый раз, когда мне приходится вынимать канюлю, чтобы ее почистить или заменить, нужно сначала продезинфицировать руки, а потом на время процедуры задержать дыхание. Не кашлять и не задыхаться. После неудачных операций к предыдущей канюле прилагалась большая шарообразная манжета, которую надо было сдувать после очистки. Чувствуешь запах? Надо быть осторожной. Что дальше? Повязка и перчатки выкидываются. Как часто ее нужно менять? Раз в неделю. Я это делаю во время пятничной молитвы, когда имам завывает во славу Всевышнего. Думаю, я специально выбрала этот священный момент, чтобы посмеяться над судьбой и чем-то заняться в свободное время. Надо все промыть в мыльной воде и вставить обратно, надев снова перчатки. И рыбка начинает дышать с головою в воде, я окунаюсь в свой прекрасный и мощный внутренний язык, в котором тысячи страниц.

Понимаешь, сначала было тяжело: ощущать в горле камень и показывать эту идиотскую «улыбку». Люди, когда видят меня впервые, сразу проваливаются в дыру моего горла. Немногие вылезли из моего горла живыми. Среди них мама, Суад, учительница начальной школы, твой отец, а еще продавец из табачной лавки там, на светофоре улицы Ларби Бен Мхиди (это мученик первой алжирской войны), и Абду, судмедэксперт, мамин друг. А еще несколько подружек, бывших одноклассниц, десять, максимум двенадцать. Они оступились и упали в мой разрез, их поглотила яма посреди гортани, они все оттуда выбрались: одни выкарабкались, сотрясаясь от рыданий, другие клялись в верности, третьи целовали меня, стараясь не задушить. Знаешь, как целоваться, если у тебя канюля и ты дышишь через дыру в горле? Как и все остальные. Даже можно целоваться много часов подряд, не переводя дыхание, пока твой партнер не начнет задыхаться. Целоваться с русалкой опасно. Мне пришлось всему научиться, моя Гурия: не целоваться, а дышать через канюлю, одновременно дышать и произносить первые слова после моего спасения, справляться с дыханием, чтобы оно меня не убило, плавать. Нельзя есть без разбору. Только супы (я их терпеть не могу), питательные смеси, измельченное, порубленное, натертое, мелко нарезанное… Мама все перемешивала, а я