Новые мелодии печальных оркестров - Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Он пошел по Бродвею. Под навесом кинотеатра «Капитолий» светились в ночи пять слов, выведенные большими печатными буквами: «Карл Барбор и Дженни Принс».

Джейкоб вздрогнул, как если бы к нему вдруг обратился случайный прохожий. Он замер и уставился на афишу. Туда же смотрели и другие глаза: мимо спешили люди, заходили в кинотеатр.

Дженни Принс.

Поскольку она больше ему не принадлежала, имя на афише приобрело иной, исключительно собственный смысл. Оно висело в ночи, холодное, непроницаемое, глядя дерзко, с вызовом.

Дженни Принс.

«Приди и прислонись к моей красоте, — говорило оно. — Исполни свои тайные мечты, вступи со мной в брачный союз протяженностью в час».

ДЖЕННИ ПРИНС.

Это была неправда, Дженни Принс находилась в отеле «Плаза» и любила кого-то. Но имя сияло в ночи, настойчиво и победно.

«Я люблю мою дорогую публику. Они все так добры ко мне».

Вдали возникла волна, вознесла белый гребень, накатила мощью страдания, обрушилась на него. Больше никогда. Больше никогда. Прекрасное дитя так желало той ночью вручить себя мне. Больше никогда. Больше никогда. Волна хлестала его, сбивала с ног, колотя в уши молоточками боли. Гордое и недостижимое, имя бросало вызов ночи.

ДЖЕННИ ПРИНС

Она была здесь! Вся она, лучшее, что в ней было: труд, сила, успех, красота. В толпе зрителей Джейкоб подошел к кассе и купил билет. Растерянно оглядел просторный вестибюль. Увидел вход, вошел внутрь и в пульсирующей темноте отыскал себе место.