Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Да, можете. Политуправление настоятельно рекомендует нашим военным комендатурам при обеспечении порядка добиваться сохранения сложившегося уклада жизни у населения.

– В Хайларе японцы открыли более шестидесяти различных борделей, казино и опиумных лавок. Они отравляют жизнь китайского общества, и мы должны поддерживать этот сложившийся уклад жизни? – удивленно глядя на Фоменко, спросил Попов-Разин.

– Я, думаю, что нам нужно в первую очередь ликвидировать диверсионные группы и помочь организовать органы местной власти. А в своей стране пусть китайцы разбираются сами, – ответил тот.

Капитуляция

В блиндаже командного пункта полка было душно. Трехлинейная керосиновая лампа освещала складной стол. Крепко сбитый в плечах, с заметными залысинам над высоким лбом командир полка Текучев, отмечавший что-то на карте, спросил, не поднимая головы:

– Все собрались?

– Все, – ответил командир артиллерийского дивизиона Марасанов, глянув на столпившихся у стола офицеров.

– Тогда начнем. Правый фланг нашего полка начинается от горы Форт, левый захватывает Священную рощу включительно. Андреев… – Текучев повернулся всем телом к начальнику разведки. – Ты сегодня ночью отправишь своих разведчиков как можно глубже в расположение врага. Завтра нам будет нужна точная корректировка огня артиллерии. – Майор перевел взгляд на командиров артиллерийских дивизионов и, очертив кружки на оперативной карте, распределил: – Бовкунов, ты прикрываешь первый батальон, Болагур – второй, а ты, Марасанов, третий. Возьмите на заметку все высотки. Японцы оборудовали каждую из них огневыми точками. Наша пехота пойдет с востока на запад, будете прикрывать ее огнем. Связь со мной держать постоянно.

– Схему огня по конкретным огневым целям мы получили, Дмитрий Дементьевич. Орудия поставим на открытые огневые позиции и стрелять будем прямой наводкой. Самоходки полку выделили? – спросил капитан Бовкунов.

В тридцать девятом он участвовать в боях на Халхин-Голе, и знал, как ожесточенно сражаются японцы.

– Сказали, что подойдут, Егор Алексеевич. Протяженность нашего участка фронта большая. Боекомплект подвезли всем достаточно?

– Думаю, хватит, но вы же знаете, товарищ майор, что его достаточно никогда не бывает, – ответил за всех Болагур.

Он знал, что многоопытный, повоевавший Текучев без артиллеристов в атаку не шел, считал, что чем больше за спиной орудий, тем пехоте надежней. Сибиряк к бою готовился основательно, требовал от командиров батальонов закапывать роты в землю на полный профиль и мог лично пройти по траншеям, деловито пощупать брустверы и уточнить ориентиры.

– Все, расходимся по местам. Пять часов на сон, потом за работу. Еще раз по позициям пройдите, хорошо все проверьте, – напомнил офицерам Текучев.

* * *

После полуночи лейтенант Карташов привел разведчиков на передовую. В землянке пехоты, на плащ-палатках брошенных на землю, укрывшись шинелями с головой, похрапывали солдаты, отсыпались перед беспокойной ночью.

– Пехотная разведка нашла место, где нет сплошной линии обороны. Вчера туда днем била наша артиллерия, видимо, из-за высоких потерь японцы оставили эту позицию и ушли. Ребята вас туда проводят, а там уже сами просочитесь мимо японцев, – сказал поджидавший их начальник разведки полка.

Они прошли от передовой около двух километров незамеченными. Здесь Карташов разделил их на три группы, указал сектора наблюдения, до которых надо было продвинуться в глубину еще километра полтора. Он показал на карте, где будет находиться с радистом сам, и приказал подтянуть туда связь.

– Ну, я пошел к своим, парни. Вы тут аккуратней. Наши хоть и много японцев покрошили, но они все равно иногда из подземных ходов вылазят, – посоветовал сопровождавший их сержант и неслышно исчез в ночи.

Взвод ходил в разведку не в первый раз, но холодно-щекочущее чувство опасности не покидало каждого. Низкое ночное небо иногда расцвечивалось огненными хвостами мин и сигнальных ракет. С ветром приносило тошнотворный запах разлагающихся трупов.

Группе старшего сержанта Дружинина достался участок невдалеке от Священной рощи. Сопки перед ними были изрыты взрывами. На заросших травой склонах виднелись вырванные с корнем железобетонные доты, возле них груды камней. Они поднялись на небольшой бугор, нашли заросшую мелким кустарником траншею, углубили ее, подкопали место для рации, установили стереотрубу, тщательно замаскировались.

– Обзор здесь хороший, отсюда и будем наблюдать – сказал приземистый, плотный старший сержант, с седыми жесткими волосами. Совсем недавно ему исполнилось тридцать пять, но выглядел он намного старше. – Данила-мастер, пока тихо тяни связь к лейтенанту и бегом обратно к нам, – дал он команду молодому телефонисту.

Сидели в ожидании рассвета, курили, пряча огонек самокруток в рукав.

– Говорят, японцы вырезали батарею. Сняли часовых, набросились на спящих. И ножами… Мало кто уцелел… – сказал усатый ефрейтор Емельянов, настороженно исподлобья поглядывая по сторонам.

– Делайте выводы, если на нас наткнутся, то пощады от самураев никому из нас не будет, так что обзор на все триста шестьдесят градусов, – сказал Дружинин и приник к стереотрубе, проверяя видимость. – Что-то наш Гурченко потерялся, – озабочено произнес он, взглянув на часы.

– Здесь я, – темноволосый, ладно сбитый Данила ужом пробрался в траншею. – Сейчас связь проверю. «Кедр», «Кедр» ответь, я «Береза», я «Береза», – заговорил он речитативом, услышав ответ, передал трубку телефона командиру отделения.

Ущелья и низины начал заполнять лиловый туман. Воздух вокруг посинел, заблестела облитая росой трава. Бойцы поеживались от холодной сырости, жались ближе друг к другу.

– Покурить охота, – разминая в узловатых пальцах папиросу, сказал ефрейтор.

– Убери подальше. Японцы близко и ветер в их сторону, еще учуют, – хмуро глянул на него старший сержант.

В серой мути рассвета на высоте напротив проступила целая шеренга дотов.

– Это наши цели. Нужно узнать, какие из них еще не оставлены японцами и действуют, – указал на японские сооружения Дружинин.

Сопки, окружающие Хайлар, содрогнулись от огня артиллерии ровно в семь часов утра. Шквал огня плавил землю. На окоп разведчиков наползал едкий запах тола. Близкие разрывы сотрясли землю, сопки заволакивал бурый дым. Японцы, как всегда, ушли по извилистым ходам в подземные укрытия. Но снаряды тяжелой артиллерии крошили и броневые колпаки, и крытые траншеи, и воздуховоды, через которые поступал воздух в подземелья.

Несколько тяжелых снарядов попало в склад с боеприпасами невдалеке от дотов. Перекрытия крыши взметнулись вверх, дохнуло обжигающим жаром. Снаряды начали с треском лопаться, с визгом разлетаясь осколками. Вокруг все было охвачено огнем, горело, рвалось, трещало. Казалось, ничто не должно было уцелеть на истерзанной земле. Но японские позиции после артналета вновь ожили.

Отделение Дружинина, не отрываясь от стереотрубы засекало обнаруженные артиллерийские, минометные, пулеметные огневые позиции, скопления пехоты, следили за ведением огня наших батарей, за точностью попадания снарядов. Если случались недолеты или перелеты, сразу же давали корректировку. Расчеты делали моментально, в уме. Вся ценность их данных для отстоящих на километры батарей была в оперативности.

Несмотря на