Робкие создания - Клэр Чемберс

class="p1">Лорейн поджала губы, изображая Джун, и Хелен рассмеялась. Сходство было поразительное, но эту мысль она предпочла оставить при себе, а то племянница точно обидится.

– Наверное, стараются меня лишний раз не дергать, чтобы я снова не поехала кукухой.

– Думаешь, можешь опять сорваться? – осторожно спросила Хелен.

Хелен подумала о пациентах, застрявших в бесконечном цикле выздоровлений и рецидивов. Но она тут же напомнила себе, что есть и другие, даже с более тяжелыми, чем у Лорейн, симптомами, и все же лечение им помогало, они возвращались к прежней жизни и больше не появлялись в стенах Уэстбери-Парка.

– Не знаю, правда, – призналась Лорейн. – Доктор Франт уменьшил дозу хлорпромазина, и сейчас я чувствую себя почти как раньше. Иногда мне кажется, я сама себя накрутила. Как будто хотела, чтобы что-нибудь случилось.

– Не нужно ни в чем себя винить. На самом деле никто толком не знает, откуда берутся такие эпизоды.

Хелен аккуратно провела расческой по начесанным волосам, похожим на гнездо, придавая им округлый силуэт.

– Красиво получилось, – сказала Лорейн, встряхнула баллончиком и распылила над головой облако липкого лака.

– Ну, а какие планы на остаток лета? – спросила Хелен, закашлявшись. – Надеюсь, просто отдыхать?

– Мама с папой зовут меня поехать с ними в фургоне в Певенси, но я бы лучше осталась здесь. Особенно если меня возьмут на подработку.

– Они, наверное, бояться оставлять тебя одну, их можно понять.

Лорейн помедлила и пробормотала:

– Можешь пожить тут недельку, если хочешь. А то ночью мне и правда будет страшновато.

Хелен не знала, что ответить. Она и не надеялась, что племянница простит ее так быстро.

– Конечно, без проблем. Я не буду тебе досаждать – все равно днем работаю.

– Хорошо, я скажу родителям. Они не будут волноваться, если ты будешь за мной присматривать.

– Договорились. Скорей бы!

Хелен не решалась спросить, чем Лорейн собирается заниматься, когда лето кончится. Это зависит от результатов экзаменов, многие из которых она пропустила. К счастью, племянница сама об этом заговорила.

– На следующей неделе придут результаты. Мне кажется, мама с папой забыли – и хорошо. Ни слова не говорят.

Хелен ни капли не сомневалась, что заветная дата выбита у них на подкорке на манер эмоционального и административного барьера, который надо преодолеть.

– Если что, вернешься в школу, чтобы пересдать?

– Кто ж меня возьмет? Да я и сама, наверное, не пойду – что мне там без подруг делать.

– Может, и не придется, если баллов хватит.

– Я сдала только английский, литературу, искусство и географию. И то не факт. Математику не успела, а это самый важный экзамен.

– Предлагаю дождаться оценок, отнести твое портфолио в кройдонский политех и узнать, примут ли тебя на подготовительные курсы по искусству. А там и математику пересдашь, и еще что-нибудь, если понадобится. Я сохранила все твои работы из Уэстбери-Парка.

– Думаешь, примут? – спросила Лорейн, и в ее взгляде впервые за долгое время мелькнул проблеск надежды.

– Я позвоню и спрошу. Они ведь уже приняли тебя на секретарские курсы, мы просто узнаем, можно ли перевестись на другую программу.

Хелен ощутила подъем боевого духа. Она была готова бороться с приемной комиссией до последнего, какими бы ни оказались результаты Лорейн.

– Спасибо!

Они осторожно обнялись – на расстоянии вытянутых рук, чтобы не испортить уложенные и покрытые лаком локоны.

Раздался звонок в дверь. Лорейн вскочила, сунула ноги в растоптанные замшевые туфли с облезшими носами и нахмурилась, увидев, как обувь портит весь наряд.

– Ну вот, – расстроенно вздохнула она.

– Слушай, я ведь принесла твои серые, – призналась Хелен с ноткой тревоги в голосе. – Знаю, они тебе не нужны, ты не хочешь все это вспоминать. Я могу их отдать на благотворительность…

Не успела она договорить, как Лорейн скинула потрепанные туфли прямо там, где стояла, и бросилась вниз по лестнице. Хелен поспешила за ней, не в силах сдержать улыбку.

– Хорошо выглядишь, – сказала Венди с порога, оценивающим взглядом оглядев подругу, ища, чему бы позавидовать, и явно остановившись на обуви. Сама она тоже была накрашена, напудрена, начесана и залита лаком, словно собралась участвовать в конкурсе красоты, а не прогуляться по магазинам.

– Ты тоже! – воскликнула Лорейн, и они наперебой принялись визгливо и восторженно осыпать друг друга комплиментами.

Хелен стояла в стороне и посмеивалась.

Она заметила, как племянница схватила с полки у двери и кинула в сумочку пачку сигарет и зажигалку, и подумала: курение – подарок на память от Уэстбери-Парка.

На улице они распрощались. Хелен направилась к скутеру, а подружки зашагали к автобусной остановке – с той чванливой, вызывающей важностью, какую придают объемные прически, новые наряды, короткие юбки и гарантированное неодобрение со стороны взрослых.

42

Надпись на самодельной картонной табличке, висевшей на столбе, гласила: “Не сюда”, так что Хелен пропустила поворот и поехала дальше по протоптанной аллее вдоль мшистых корней. Над головой ветви деревьев сплелись в тенистый зеленый туннель, сохранявший прохладу, а сквозь просветы пробивались тонкие солнечные стрелы.

“Сюда” – указывала вторая табличка, и вот впереди показался Уильям в рубашке с короткими рукавами, фланелевых брюках и холщовой рыбацкой панаме болотного цвета. Он стоял, облокотившись на открытые ворота, и радушно махал ей рукой, указывая путь. Затем с важным видом закрыл их и побежал вслед за подпрыгивающей на проселочной узкоколейке “веспой”.

Позади слева осталась ровная асфальтированная улочка, ведущая к тупику с новыми бунгало, а дальше начиналась подъездная дорожка к Брок-коттеджу, по обеим сторонам усаженная дельфиниумами и флоксами.

– Раньше этих домов не было, – сообщил Уильям вместо приветствия, когда Хелен припарковала скутер и сняла косынку, встряхнув липкие от жары волосы.

Вся передняя часть машины была сплошь облеплена расплющенными насекомыми.

– Только поле вокруг – больше ничего.

Не успели они и шагу ступить, как из-за угла с задорным лаем на них гурьбой налетели спаниели, прыгая и сбивая друг дружку с ног, чтобы поскорее добраться до Уильяма. Он присел на корточки и запустил руки в эту бешеную круговерть, ласково приговаривая “сидеть”, принялся гладить, чесать за ушами, теребить лохматые спинки.

– Я их дрессирую, – объяснил Уильям без тени иронии, когда довольные собаки разбежались.

– Ты уверен? – насмешливо спросила Хелен.

Хотя она видела Брок-коттедж только на рисунках Уильяма, два невысоких этажа, выложенные кремниевой плиткой, дверь в конюшню, крыша, крытая свежей соломой, ухоженные газоны, клумбы и сад с фруктовыми деревьями показались ей знакомыми, как будто ей уже доводилось бывать здесь – или они ей снились? Уильям повел ее на экскурсию, демонстрируя розарий, за которым теперь ухаживал сам, свежевскопанную овощную