Утесы - Дж. Кортни Салливан

то ли искренне извиниться, то ли свести все в шутку и постараться забыть. Обычно она все же заговаривала о случившемся, желая услышать любимые слова всех алкоголиков: «Не волнуйся. Ты ничего такого не сделала».

После смерти матери Джейн запила уже всерьез.

На самом деле все началось даже раньше, когда мать заболела. Но тогда выпивка казалась способом преодоления кризиса, а не проблемой. Джейн пила на похоронах и поминках, и все решили, что это от горя. Но потом они вернулись в Кембридж, а пить она не бросила.

Она не догадывалась, насколько все серьезно, пока Дэвид не предложил отказаться от алкоголя на месяц. Учитывая, что он почти не пил, Джейн поняла, что дело в ней. Не согласилась, и тогда Дэвид выложил все начистоту и признался, что встревожен.

– Ты же хочешь забеременеть, – сказал он.

– Да, – ответила Джейн. – И как только это случится, я сразу перестану пить.

– А сейчас пытаешься напиться впрок?

– Нет, – ответила она. – Ничего я не пытаюсь. Со мной все нормально.

Муж скрестил руки на груди.

– Ты перестала бегать по утрам из-за похмелья, – заметил он.

– Не поэтому, – обиженно отозвалась Джейн.

– Уже четыре или пять раз не выходила на работу по той же причине, – продолжил он. – Раньше такого не бывало. Думаю, тебе стоит поговорить со специалистом.

Джейн напомнила ему, что сейчас у нее на работе завал. Ей некогда искать подходящего психотерапевта и тем более регулярно к нему ходить. Она пообещала, что подумает об этом после важного мероприятия, запланированного на весну.

Джейн сама организовала этот вечер. Продумала все до мельчайших подробностей. Написала программу, заказала кейтеринг, подготовила идеальную речь. Шаг за шагом отрепетировала все в голове.

В архиве хранились документы феминистки второй волны Арианны Рэндалл, известной своими смелыми высказываниями. Помимо всего прочего, туда входили подробные заметки к книге, которую Рэндалл начала, но так и не дописала. Она планировала издать ее в соавторстве с Кэролин Моллой, влиятельной персоной в мире коммерческой недвижимости. Рэндалл работала над книгой в доме Моллой на озере Крэнберри в Нью-Джерси в 1992 году. Моллой и Рэндалл собирались разоблачить секреты мизогинии и коррупции в мире политики. Но по какой-то причине книгу так и не опубликовали. Рэндалл включила заметки в свой архив с указаниями не открывать его до ее смерти. Вокруг этого архива ходило много слухов.

Наконец, через полгода после смерти Арианны Рэндалл, состоялось торжественное рассекречивание документов.

Мероприятие проходило в особняке самой богатой попечительницы архива возле Гарвард-сквер, а конкретно – в ее роскошной библиотеке со сводчатыми потолками и встроенными шкафами, сплошь уставленными книгами. Вверху был еще один ярус с балконом и еще больше томов. Туда вела винтовая лестница.

Это было самое громкое мероприятие в истории библиотеки. Собралось множество журналистов и спонсоров. Все было идеально. Джейн испытывала облегчение.

После самого мероприятия и ее речи, которую Джейн произнесла уже за ужином, она решила наградить себя бокалом шампанского в открытом баре. Сделав пару глотков, почувствовала, как шампанское ударило в голову, и поняла, что надо скорее что-то съесть.

Но к ней постоянно подходили люди и хвалили за проделанную работу. При этом все протягивали ей бокалы. Джейн расслабилась. Она была счастлива. Дэвид поцеловал ее в щеку и вручил стакан с тоником и лаймом. Она его выпила, но потом взяла еще шампанского и вина.

Наконец Дэвид подошел и сказал, что надо уходить. Было уже поздно, утром ему предстояло рано вставать.

Джейн разозлилась. Она только начала веселиться. Она это заслужила. Джейн велела ему уйти и сказала, что возьмет такси. Проводила мужа до выхода, но отстранилась, когда он попытался обнять ее на прощание.

– Ты была великолепна, – сказал он.

– Я пойду, – ответила она.

Джейн помнила, как свернула в фойе, споткнулась на каблуках, огляделась, обрадовалась, что никто не видел. Потом открылась дверь в зал, и вышел Тим, помощник библиотекаря, с которым Джейн вместе готовила несколько проектов. Он был единственным мужчиной в их женском коллективе. Симпатичный и веселый двадцатипятилетний парень; невеста увлекла его женской поэзией Викторианской эпохи.

– Уже уходишь? – спросила Джейн.

– Да, – ответил он, – кажется, я перебрал.

Джейн рассмеялась.

– Да брось. Время детское. – Она сама удивилась своему кокетливому тону. Как будто вместо нее говорил кто-то другой. – Пойдем.

– Ну, раз ты настаиваешь.

Они заказали по бокалу шампанского, потом еще по одному. Им было весело, а Джейн спьяну подумала: вот бы его поцеловать, но, конечно, ничего такого делать не стала.

Больше она ничего не помнила. Полный провал.

В семь утра Джейн проснулась в своей постели, приподняла простыню и обнаружила, что голая. Голова болела так, будто ее ударили кирпичом. Она похолодела.

В окно барабанил дождь.

Джейн была одна, но вскоре услышала звук поворачиваемого в замке ключа. Поводок Уолтера упал на деревянный пол. Вошел Дэвид и протянул ей кофе в белом бумажном стаканчике.

– Доброе утро, – проговорил он. – Решил, тебе это не помешает.

– Спасибо, – ответила она.

– Извини, что вчера ушел без тебя. Чувствую себя таким козлом.

Джейн промолчала.

– Ты еле держалась на ногах, – продолжал он. – Я пытался уговорить тебя уйти.

– Извини.

– Не хотел, чтобы ты опозорилась перед друзьями и коллегами, – заметил Дэвид. – И тем более перед моими друзьями и коллегами, которые там тоже были.

Казалось, ему стоило большого труда об этом говорить.

– И как прошел оставшийся вечер? – спросил он.

– Нормально, – ответила Джейн. Ей было слишком стыдно признаваться, что она ничего не помнит.

Чувствуя себя трупом, она встала, оделась и пошла на работу. В офисе заглянула в туалет, где ее вырвало. Прополоскала рот и направилась к своему столу. У нее началась паранойя. Казалось, все, кто попадался ей на пути, отводили взгляды. А она-то думала, что после вчерашнего все будут поздравлять ее с хорошей организацией.

Не успела Джейн сесть за стол, как Мелисса выглянула из своего кабинета и произнесла:

– Джейн, зайди ко мне.

Джейн подошла, будто ступая по вязкому цементу.

Она вспотела; от нее пахло спиртом.

Мелисса закрыла дверь. Обычно она так не делала.

– Удивлена, что ты пришла, – холодно произнесла она. Джейн никогда не слышала, чтобы начальница говорила таким тоном. – Думаю, тебе лучше уйти.

– Что? – Джейн опешила. – Почему?

– Все очень расстроены из-за вчерашнего, Джейн. Включая меня.

– Прости. Я ничего не помню.

Мелисса склонила набок голову:

– Ты шутишь.

– Если бы. Прошу, расскажи, что случилось?

– Джейн, вы с Тимом чуть не занялись сексом на глазах у всех. Он лапал тебя под блузкой.

Джейн похолодела.

– Господи. И все это видели?

– Да. Спонсоры, родственники Рэндалл, репортеры «Глоуб». Вы поднялись на балкон – наверно, думали, вас там