Под светом лампы: моменты тихого счастья. Теплые вечерние рассказы - Анна Рыжак

она пригласила к себе, накормила супом, налила чай. После этого случая пришла опека и забрала в дом малютки младшего. Из-за этого мать запила вместе с отцом. Потом забрали и меня с сестрой. Когда Леньке исполнилось три года, его привезли сюда, к нам в интернат. Радует, что братьев и сестер не разлучают… А ты? Как оказалась здесь?

Она некоторое время молчала, собираясь с мыслями, но потом поделилась своей болью:

– Мой отец – военный, он постоянно переезжает из одной военной части в другую. Мама не смогла выдержать такого ритма и подала на развод. Отец не взялся воспитывать меня и возить с собой из города в город. Матери я тоже оказалась не нужна, она решила строить личную жизнь, а я была помехой. Сейчас у нее новая семья и есть другие дети.

В молчании мы вышли на поляну и расстелили недалеко от деревьев плед. За сухими ветками для костра пошли вместе. Опавшие листья в лесу приятно хрустели под ногами. Яркими шляпками светились на пригорках мухоморы и подосиновики. Здесь было тихо и уединенно, далеко от шумной толпы малышей и от криков воспитателей.

Вернувшись на поляну, мы устроились на пледе. Рядом горел небольшой костерок. Я положил голову Нине на колени, и она перебирала мои волосы. Это был один из лучших моментов в моей жизни – когда любимый человек рядом. Я и не подозревал, что мне настолько не хватало ласки, любви и нежности. Я чуть не заплакал. Но сдержался. Только облегченно выдохнул, будто с моих плеч упал весь груз накопленных печалей.

– Спой для меня.

И Нина запела чудесную песню, которая унесла меня далеко прочь из этого странного места, где дети живут по своим жестоким законам, где физическая расправа – не редкость, где нет места слабости, любви и нежности. Разве что только в такие моменты, как этот. Мы еще не успели расстаться, а я уже скучал.

– Ты не забудешь про меня? – тихо спросила Нина, закончив петь.

– Никогда… Я буду приезжать сюда в выходные. Ведь здесь останутся мои брат и сестра. Я не хочу быть как мои родители, которые легко забыли о существовании своих детей. Я никогда не смогу бросить близких. Как это возможно? Скажи!

– Не знаю.

На мою щеку упала теплая слезинка. Я тут же открыл глаза и взглянул на Нину. Сел рядом и смахнул кончиками пальцев набежавшие на ее щеки росинки. Наклонился к ней и прильнул к ее губам, чтобы успокоить. Наш поцелуй был соленым от слез.

Мы обнялись. В нашем молчании было больше смысла, чем в словах. Они были не нужны. Мы есть друг у друга – и это главное…

Я отошел от покосившегося забора и оглянулся на жилые корпуса, где мы раньше жили. Сейчас здания из белого кирпича смотрели на меня пустыми глазницами окон и дверей. В тот год, когда мы спели дуэтом на осеннем балу, нашу школу-интернат закрыли, детей развезли по другим детским домам, кого-то усыновили. Деревянные домики и качели, где стояла в тот осенний вечер Нинка, снесли. И школу тоже. Там, где мы пели с Ниной, лежала гора досок. Яблочная аллея, огромные огороды, стадион заросли высокой травой. Здесь, где раньше дети смеялись, когда играли с собаками, кричали на стадионе во время соревнований, тихо возмущались, когда носили помои из столовой в свинарник, теперь стояла тишина. Только шумел в ветвях деревьев ветер, срывая желтые листья.

– Папа!

Я оглянулся.

Нина держала за ручку нашу трехлетнюю малышку, в другой руке – корзину для пикника.

– Идем?

– Да.

Я отвернулся от этого заброшенного места, и мы побрели вдоль заросшего репейником поля. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев и траву. Добрались до той самой поляны и расстелили плед. Пока дочь исследовала гусениц и жуков, я лег на колени жены, и она провела мне ладонью по волосам.

– Спой для меня…

Я уехала к бабушке

Автор рассказа Анна Рыжак

Пролистываю документы и понимаю, что план по продажам в этом месяце не выполнен. Мой вздох говорит только об одном – сегодняшнее совещание будет не самым радужным, и кто-то лишится премии. День уже с утра не задался. Сначала я плеснула кофе на белую блузку, из-за чего пришлось переодеваться, потом от плаща отвалилась пуговица, сломался лифт, а еще мимо проехавшая машина окатила меня из грязной лужи. Так что сейчас хочется закрыть лицо ладонями и расплакаться. Но этого делать нельзя: через двадцать минут нужно выходить из кабинета. Попросту не успею поправить макияж, если дам слабину. Нужно отвлечься. Я смотрю на пожелтевшие тополя возле офиса, как тихо опадают с них листья, кружат на ветру и ложатся на тротуары. Вот бы сейчас оставить все заботы и, как в детстве, собрать рюкзак, крутануть педали и полететь навстречу ветру…

Старенький велосипед уже заждался меня, а я все еще шарю в рюкзаке, проверяю, все ли необходимое уложено для сегодняшнего путешествия. Путь предстоит неблизкий, поэтому мне пригодятся и бутылка воды, и бутерброд, и горсть конфет. На клочке бумаги быстро царапаю карандашом записку для родителей: «Я уехала к бабушке. Вера». Выскакиваю во двор, поднимаю железного коня и вывожу его за ворота. На улице тихо, только чирикают воробьи, поют соловьи в ближайшей лесопосадке и гудит бесконечным потоком машин федеральная трасса. Розовое солнце озаряет голубое небо, превращая его в сиреневое. Ни облачка. И хотя уже наступила осень, день будет жаркий.

Я перекидываю ногу через раму и ставлю ногу на педаль. Еще раз оглядываюсь на наш дом, молчаливо прощаясь, после чего начинаю свой путь. Мы с родителями живем на окраине поселка, так что по пути мне практически не попадаются жилые дома. За деревьями видны только крыши. Я решила, что в соседнюю деревеньку поеду проселочной дорогой. Этим субботним утром нет желания встречать знакомых – хочется насладиться прозрачной тишиной, стрекотанием насекомых и пением птиц. Когда я проезжаю мимо старенького автовокзала, тени от высоких сосен прохладными пальцами пробираются под футболку и щекочут спину. Я вздрагиваю и набираю скорость, чтобы поскорее оказаться на солнце.

Сворачиваю к маслозаводу и съезжаю с асфальтированной дороги. Теперь крутить педали немного сложнее, ведь некоторое время мне приходится ехать по