Странные звери Китая - Янь Гэ

Я бросилась в гостиную и увидела, что птичка мечется в клетке и дико, пронзительно пищит. В панике я подбежала к ней и почувствовала, что из поилки пахнет спиртом. Глупый Чарли — он по ошибке налил туда чего-то алкогольного.

Подавив желание позвонить и хорошенько наорать на него, я вылила прозрачную жидкость, налила вместо нее воды, а затем накрыла клетку черной тканью. Попыталась заснуть снова, но не смогла.

Я села у окна в обнимку с подушкой и закурила. Взглянула вниз и вздрогнула, заметив, что лес за городом разрастается — его щупальца стремительно охватывали дома, закрывая свет, и вот уже осталась только луна и толстый слой облаков. Небо было далеко-далеко, не стало больше ни города, ни людей, совсем как в древние времена — одни только звери бегали по лесу, хватали, кусали, убивали друг друга, спаривались и бросали потомство на произвол судьбы.

Вдруг непонятно откуда взмыла ввысь птица или даже целая стая птиц — уже не помню, мне было не до того: уж очень она или они были красивые, с удлиненным телом и изящными движениями, а светлые перья сверкали, как у феникса — все цвета мира были в этих крыльях. Птица — или птицы? — поднялась высоко над юнъаньским лесом, испуская пронзительные крики, невыносимо печальные, облетела город по кругу и исчезла в облаках.

Моя птица между тем все так же пронзительно кричала, как сумасшедшая.

Через три минуты позвонил взбешенный профессор.

— Ты видела птицу? Нет, серьезно! Птица! Но это была не просто птица — я уверен, что это какой-то зверь.

Значит, это была не галлюцинация. Не сдержавшись, я расхохоталась.

* * *

На следующий день эта история появилась на первых страницах всех газет в Юнъане вместе с размытой фотографией. Оказалось, что бессонницей страдала не я одна: в свидетелях недостатка не было. Старики плакали перед камерами, и одна старушка сказала, что с самого детства не видела ничего столь чудесного. Другие уверяли, что это был наверняка феникс — священная птица из легенд.

Весь день мы не могли говорить ни о чем другом. Когда стемнело, я отправилась в бар «Дельфин» и там услышала, как молодой панк, хлебающий пиво за соседним столиком, хвастается, что уже видел такую птицу раньше, давным-давно, только вот не догадывался, что она настоящая.

Я повернулась к нему — хотела посмотреть, как он выглядит, но нечаянно встретилась с ним глазами и вынуждена была неловко улыбнуться.

Через несколько минут он подошел, заказал мне выпивку и заметил:

— Я тебя уже где-то видел.

Я опустила глаза, но он не отставал:

— Нет, правда. Где? — Он вынул пачку сигарет и протянул мне. — Куришь?

— Нет, спасибо.

Он улыбнулся:

— Я тебя вспомнил. Ты приезжала в дом престарелых!

— Ой! Так ты — номер семьдесят три!

Мы оба рассмеялись.

Панк выпил еще со мной за компанию, хотя, похоже, и так уже был пьян. Наклонившись ко мне и дыша перегаром, стал рассказывать о бывшем мэре.

— Старик всегда был со странностями. Засядет у себя в комнате и знай себе рисует. — Загадочно понизив голос, парень добавил: — А знаешь, что он рисовал? Птицу! Вот ту самую, что летала вчера ночью. Все время одну и ту же!

Я прищурилась, глядя на него, и решила, что пьяного слушать нечего. Мне вспомнился яркий солнечный свет, ослепительно-белые стены. Подумать только — оказывается, за ними скрывалась такая великолепная птица.

* * *

Я позвонила своему профессору и все ему рассказала. Он спросил, не навещала ли я больше зверя. Я ответила:

— Нет. Не люблю надоедать людям.

Он усмехнулся:

— Ну конечно. Я помню.

Какое-то время мы оба молчали, потом он добавил:

— Приходи завтра ужинать, будет как раз почти твой день рождения.

Я рассмеялась:

— Ладно.

И опять он меня пробросил. Я прождала битый час в ресторане отеля, пока не появился все тот же студент.

— Профессор занят, — сказал он. — Велел отдать вам вот это.

Не зная, смеяться или злиться, я открыла конверт и увидела старую фотографию.

Она запечатлела мужчину, но не моего профессора, кого-то другого. У него был длинный нос, очки и слегка туповатое выражение лица. Рядом с ним стояла женщина — тоже молодая, невысокая, очень худая, с тонкими чертами лица и черными как смоль глазами, проникающими прямо в душу. Снимок был зимним, и они оба стояли все в снегу

Мое раздражение улеглось.

— Ладно, раз уж ты здесь, я угощу тебя ужином.

Студент покраснел и согласился:

— Хорошо.

Мы вкусно поужинали и допили выдержанное красное вино, которое я специально заказала.

Я спросила:

— Так чем же вы там так заняты?

Он ответил:

— Изучаем радостных зверей. Что странно — он каждый день гоняет нас в муниципальные архивы, заставляет перерывать старые газеты, хотя я не представляю, какой в этом толк.

Я мгновенно покрылась холодным потом и почти протрезвела. Мой профессор нисколько не изменился. Я снова достала фото и спросила мальчишку:

— Кто этот мужчина?

— Бывший мэр Юнъаня. Профессор сказал, что вы его наверняка узнаете.

Я взглянула еще раз — да, точно, это он. А женщина с необыкновенными глазами — Ли Чунь, радостный зверь.

Это была она, никаких сомнений — глядела прямо на меня и улыбалась. На этом фото она была уже совсем взрослая и, как я и думала, очень красивая.

* * *

Я назначила встречу Чарли и спросила, что произошло, когда он набрал свой номер, заменив последнюю цифру с девяти на шесть — номер бывшего мэра? Он уткнулся в телефон и, отстукивая кому-то текстовое сообщение, ответил:

— Мне-то это зачем?

— Не отпирайся. С твоим-то любопытством — ты просто не мог не набрать этот номер.

Он смущенно ухмыльнулся и признался: да, набирал, и, конечно же, история оказалась о любви.

Я не стала ни о чем расспрашивать Ли Чунь, когда она сказала: «Его уже нет с нами», но свои догадки у меня были.

Он был еще молод, работал простым репортером, когда увидел юного зверя через объектив фотоаппарата и влюбился. Почему они расстались и оба состарились в одиночестве? Никто не знает. История о любви.

Но потом он дал объявление в газету — хотел знать, где она, этот молчаливый зверь с родинкой под глазом. Она видела и объявление, и его некролог на обороте газетной страницы. История любви.

Просто история любви. И не о чем тут думать.

Мы сидели и