Светлая ночь - Чхве Ынён

мы же можем узнать. Если тебя вот так заберут, я не переживу. Я буду страдать, но вернуть уже будет ничего нельзя. Это правильно, что ты не веришь мне. Надеюсь, что ты и впредь будешь сомневаться в людях, как и сейчас. Я не прошу, чтобы ты полностью доверилась мне. Если поедешь со мной в Кэсон, я попрошу товарища позаботиться о твоей матери. Завтра в это же время я приду сюда с ним. Тебе нужно время, чтобы попрощаться с матерью.

— Я не могу оставить матушку и уехать, — ответила она, уже понимая, что так и поступит.

— Солдаты придут за тобой. Это не шутки, — предупредил он. — Завтра в это же время. Здесь.

С этими словами он пошел прочь.

«Как же медленно он ходит, — подумала она, глядя ему вслед. — Я должна уехать».

В ту ночь она не сомкнула глаз и только крепко обнимала мать.

«Матушка, он сказал, что кто-то придет за тобой присмотреть. Нет, даже если это неправда, даже если никто не придет за тобой ухаживать, я ничего не могу с этим поделать. Да, я буду наказана. Буду получать наказание всю жизнь. Но, матушка. Я не могу позволить солдатам меня забрать. Матушка, матушка! Не свидеться нам с тобой боле…»

На следующий день он пришел и привел высокого парня с длинной шеей. По сравнению с прадедом этот человек выглядел взрослее. Он даже вежливо кивнул ей. Это был дядюшка Сэби.

— Почему Сэби? — поинтересовалась я.

— Потому что вырос он в деревне под названием Сэби, — ответила бабушка.

Предки его тоже были католиками и подвергались когда-то гонениям. Именно поэтому их семьи были близки, а с прадедушкой они росли как родные братья. Когда прадед решил покинуть родные края, дядюшка Сэби пытался его отговорить. Но прадедушка принялся убеждать его: солдаты уже рыщут по всем деревням и пересчитывают по головам всех девочек. Для защиты у нее должен быть хотя бы старший или младший брат, хотя бы двоюродный родственник, но в семье нет ни одного мужчины. Такой девушке грозит опасность похуже, чем просто быть дочерью мясника…

Она отправилась домой вместе с прадедушкой и дядюшкой Сэби. Дядюшка пообещал ей, что непременно будет заходить каждый день и ухаживать за ее матушкой. Прабабушка в последний раз поклонилась матери и покинула родной дом, ни разу не обернувшись.

Заняв свое место в вагоне третьего класса после того, как поезд тронулся, прабабушка вцепилась в сиденье и разрыдалась. Это был первый и последний раз, когда она не скрывала своих слез перед прадедушкой. Позже, даже узнав о смерти матери, она не заплакала, а просто надолго замолчала.

Прабабушка часто рассказывала бабушке об этом: «И все-таки, если бы не твой отец, меня бы забрали солдаты. Если бы я осталась рядом с больной матушкой, меня бы забрали, как и всех остальных местных девушек, которых некому было защитить». Прабабушка неустанно повторяла бабушке эту историю в те моменты, когда прадед вел себя хуже всего. И все же твой отец меня спас. Да, он тогда меня спас.

В Кэсоне их уже ждал друг его двоюродного дяди. Прабабушка сжала рукоятку ножа в кармане. Но ничего страшного не произошло. Ее ожидала крошечная комната, в которой пахло забродившими соевыми бобами. Они накрылись разными одеялами и заснули. На следующий день они зарегистрировали брак.

Спустя два дня после того, как прабабушка покинула деревню, приехали солдаты и битком заполнили кузов своего грузовика местными девушками. Прабабушка была не из тех, кто легко краснеет. Но каждый раз, когда она рассказывала об этом, ее бросало в жар, а голос начинал дрожать. «Солдаты…» — на этом моменте она замолкала, словно мысленно возвращаясь назад в прошлое. Ее молчание, ее чувства в эти минуты проникали глубоко в сердце бабушки.

Дядюшка Сэби каждый день приходил в дом незнакомого мясника, чтобы принести умирающей женщине воды и еды. Он ухаживал за старушкой и сидел у ее кровати. После этого прабабушка твердо решила: ради дядюшки Сэби она сделает все что угодно. Если он прикажет полоть поле, она будет полоть; если велит приносить воду из колодца каждый день, она будет приносить; если попадет в опасность, она прибежит и спасет его. Хотя дядюшке пришлось присматривать за ее матерью чуть больше недели.

К тому времени прадедушка нашел комнату и работу на мельнице у друга дяди. Прабабушка получила известие о смерти матери спустя десять дней. Конечно, она понимала, что ее забрали бы солдаты, если бы она по своей воле не оставила матушку, но у нее не получалось считать эту очевидную причину очевидной. «Возьми меня с собой!» Что же чувствовала матушка, когда она один за другим отрывала ее цепкие пальцы от подола своей юбки? В то время прабабушке было всего семнадцать.

Семнадцать лет — не возраст для такого. Это не возраст для того, чтобы бояться, как бы тебя не забрали солдаты; не возраст для того, чтобы каждое утро варить кукурузу, складывать ее в корзину и идти продавать у вокзала; не возраст для того, чтобы видеть страх, гнев и одиночество матери, стоящей на пороге смерти; не возраст для того, чтобы понимать, что скоро останешься совсем одна на всем белом свете; не возраст для того, чтобы постоянно получать насмешки и издевательства только потому, что ты дочь мясника; не возраст для того, чтобы бросать мать, чтобы не иметь возможности проводить ее в последний путь, чтобы услышать новости о ее смерти вдали от дома. Но для прабабушки семнадцать лет были именно такими. Бабушка сказала, что ее мать так и не смогла забыть то, что случилось в родительском доме, и прожила всю жизнь, цепляясь за то время.

Только перед смертью она сумела снова вернуться в свои семнадцать лет. Лишь в свои последние дни семнадцатилетняя прабабушка, прожившая всю свою жизнь как мертвая, держа рот на замке, сумела освободиться.

Бабушка сказала, что помнит, как улыбалась ее мать, лежа на больничной койке. «Матушка, матушка, ты здесь?» — бормотала она, протягивая руки к своей дочери.

Бабушка сказала, что думала, прабабушка испытывает по отношению к своей матери лишь угрызения совести. Но со временем она поняла, что на самом деле прабабушка просто очень сильно скучала по своей матушке. Она хотела баловаться, обниматься, приставать к маме, хотела купаться в ее любви. Ей приходилось всю жизнь сдерживать себя, когда просто хотелось позвать: «Мама, мамочка!» Когда прабабушка назвала собственную дочь мамой, та вспомнила последние слова, которые она услышала от своей