Безмятежность - Федор Шейд

– А почему он так ненавидит вывески?

– Я не знаю. Никто не знает. Он просто помешался на вывесках.

– Ха-ха!

– Что?

– Ничего!

– Нет, скажи.

– Прямо как ты!

– В смысле?

– Помешался прямо как ты!

– Я не помешался.

– Еще как помешался! Тоже помешался на вывесках! Носишься со своими вывесками как сумасшедший! Может, ты еще целуешься с ними? Обнимаешься с ними, когда никто не видит.

– Блядь, Лайма! Завались нахер.

– А то что?

– Не то я тебя оставлю здесь одну и уйду домой.

– Не уйдешь. Тебе же надо поймать своего похитителя вывесок.

– Лайма, хватит действовать мне на нервы. Перестань.

– А вот и не перестану! А вот и не перестану!

– Лайма, а ну-ка заткнулась! Он каждую минуту может появиться здесь и услышать, как ты орешь на всю улицу! И тогда все пропало. Я уйду ни с чем.

– Что будет, если ты уйдешь ни с чем? Тебя накажут?

– Нет. Хуже.

– А что тогда?

– Просто эти люди, которые стоят во главе общества… Они поверили в меня, Лайма. Они дали мне это задание. Я не могу подвести их, они ждут, что я поймаю этого психопата, и он больше не будет уничтожать вывески. Никогда.

– А если он сегодня решит остаться дома?

– С чего бы это…

– А если ему захочется посмотреть телевизор.

– Не захочется. Он придет за этой вывеской, вот увидишь. Он же помешанный.

– Я пока только одного помешанного вижу!

– Лайма, не смешно. Это серьезное дело, я уже жалею, что тебя взял. Надо было оставить тебя дома. Сгорела бы в пожаре, ну и хуй с тобой.

– Да не было бы там никакого пожара!

– А вдруг был бы. Это я для примера говорю.

– Просто ты вечно из-за всего беспокоишься!

– Ничего я не беспокоюсь. Я абсолютно спокоен.

– Ага, конечно! Орешь каждые две минуты, чуть что не понравится! Ругаешься как сумасшедший!

– Лайма, заткнись, пожалуйста. Ты слишком громкая.

– Сам ты громкий! Хочу и кричу! А-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!

– Лайма, закрой рот! Быстро, заткнись, я не шучу! Если не заткнешься, я тебя ударю!

– Попробуй только, мой папа…

Подзатыльник.

– А-а-а-а-а! Больно! Ты чего, совсем с ума сошел!

– Лайма, в следующий раз я тебе ебну по-настоящему. Быстро замолчи, слышишь?

– Папа тебя убьет, понятно? Тебе конец!

– Хорошо, пускай он меня убьет, но это произойдет завтра. А пока завали свой маленький избалованный ебальник и дай мне уже поймать этого помешанного!

– Я не избалованная.

– Да без разницы.

– Почему ты думаешь, что избалованная? Это не правда. Я не избалованная.

– Еще как правда.

– Нет, не правда!

– Родители тебя облизывают, со мной мама никогда так себя не вела.

– Ты что, завидуешь?

– Нет.

– Завидуешь!

– Ладно, чуть-чуть. В любом случае ты не виновата, что ты избалованная. Я тебя в этом не виню.

– Я не избалованная.

– Говорю же, без разницы.

– Ты думаешь, что мне так хорошо живется. А это не так!

– Ха-ха. Не смеши меня. Что у тебя может быть не так?

– В школе…

– Да, я уже слышал. Тебя задирают твои долбоебы-одноклассники. Ну и что? Такое со всеми происходит. Меня тоже обижали, когда я был маленький. И за меня, в отличие от тебя, никто не вступался.

– Никто за меня не вступается.

– Как это?

– Вот так. Мама с папой не вступаются за меня.

– Ты им говорила?

– Да, тысячу раз!

– И что они?

– Папа ничего не говорит и делает вид, что все хорошо.

– Ну, я ничего другого от него и не ожидал.

– А мама говорит мне не придумывать. Один раз она пришла все-таки и разговаривала с учительницей в школе.

– И что?

– Та ей наврала с три короба! Она сказала, что у нас отличные отношения в классе. И еще она сказала, что я все выдумываю, чтобы привлечь внимание родителей и отвлечь их друг от друга… И… Кажется, что я… Как это было… нарциссическая натура.

– Господи, вот старая пизда! Она же старая, да?

– Нет, она молодая.

– Значит, молодая пизда. Без разницы.

– Поэтому мама не верит мне! А я не знаю, что делать.

– Они как те чиновники, Лайма. Мама, твой отец и эта учительница. Каждый боится обосраться из-за своих шкурных интересов и делает какую-то хуйню. А страдаешь из-за этого ты. Ты – вывеска, Лайма!

– Я не вывеска!

– Это метафора.

– В смысле?

– Ну это когда говоришь в переносном смысле. Ты – вывеска, училка – это чиновники, а твои одноклассники – это псих, которого мы ждем. Ты красивая и на самом деле никому не мешаешь. Но люди так устроены, что злятся на все, что красивее их. Завидуют.

– Никакая я не вывеска.

– Лайма, это же метафора.

– Дурацкая метафора! И сам ты дурацкий, если думаешь, что я вывеска!

– Хорошо-хорошо, ты не вывеска. Хотя лучше бы была вывеской, от тебя бы хоть польза была.

– Вот и они так же думают.

– Кто?

– Мама с папой.

– Бред. Они тебя любят. Мама бы не заставила меня сидеть с тобой, если бы не любила тебя.

– Она заставила тебя сидеть со мной, потому что не верит, что я могу что-то сделать сама! А я уже взрослая!

– Какая ты взрослая? Вот я взрослый. А ты нет.

– Ты не взрослый! Ты постоянно ведешь себя как маленький.

– С чего это ты взяла?

– Вывески какие-то охраняешь.

– Так, Лайма, мы это уже обсуждали.

– Тебе даже деньги не заплатят.

– Лайма, ты маленькая тупая пизда-капиталистка! Я презираю людей с логикой как у тебя! Вы все меряете бабками, как будто кроме них ничего нет!

– А ты чем меряешь? Раз умный такой.

– Есть вечные вещи!

– Вывески…

– Да, блядь, вывески! То, что ты этого не понимаешь, только о тебе говорит с плохой стороны. И убери эту тупую улыбку с лица.

– Зачем тебе сдались эти вывески? Их все равно когда-нибудь сломают. Не этот человек, так кто-нибудь другой.

– Не знаю. Я не могу так просто сказать, это сложнее, понимаешь?

– Ну попробуй!

– Да не знаю я, отвали.

– Ну расскажи, расскажи, расскажи, расскажи!

– Лайма, заткнись.

– Расскажи, и я не буду кричать.

– Я не знаю. У меня когда такое спрашивают, то мне сразу нечего сказать. Я много раз это формулировал в своей голове, но сейчас у меня все слова путаются.

– Потому что это важно для тебя!

– Наверное.

– Ну попробуй. Я не буду смеяться, обещаю.

– Ладно. В общем… В мире не так много вещей, которые вызывают восхищение, понимаешь? Что-нибудь, на что ты смотришь, и оно даже никак не относится к тебе, но ты все равно чувствуешь, что не зря живешь.