Музейная крыса - Игорь Гельбах

После прибытия парусника в Хобарт, главный город острова, называвшегося в то время Землей Ван Димена (позднее Тасмания), Костантини вместе с другими каторжниками был направлен на борту «Принца Леопольда» отбывать заключение в небольшом поселении в гавани Маккуори на западном побережье острова. Здесь, на берегу обширной, но неглубокой бухты, окруженной высокими голубыми и синими горами, находилась исправительная колония, где английские уголовники, ирландские бунтовщики и узники-аборигены жили и работали под присмотром небольшого гарнизона.

12 января 1828 года майор Батлер, комендант поселения в гавани Маккуори, направил секретарю колониальной администрации письмо, где было сказано: «Означенный Костантини, француз, является рисовальщиком, доказательством чего являются эскизы, сделанные им в поселении. Я хотел бы использовать его в течение некоторого времени в этом качестве, чтобы представить Вашему Превосходительству изображение этого поселения и окружающих его мест».

Прошло еще три года, и Костантини за неповиновение начальству был помещен в расположенную на юго-восточной оконечности острова тюрьму Порт-Артур, самую тяжелую и жестокую из каторжных тюрем Британской империи, приспособленную для «крайних степеней физического и психологического воздействия», или, иначе говоря, пыток. Закованные в кандалы заключенные содержались в одиночках и носили на головах сшитые из войлока шлемы с отверстиями для глаз и рта. Разговоры между ними были запрещены. В этой тюрьме Костантини провел чуть более года, исполняя обязанности помощника врача и, согласно некоторым источникам, надсмотрщика. Известно также, что он был подвергнут пятидесяти ударам кнута за неповиновение начальству.

В 1832 году он возвратился в исправительную колонию в гавани Маккуори, а в марте 1834 года получил на руки бумагу об освобождении.

По окончании срока заключения Костантини работал ассистентом доктора Хадспета в колониальном поселке Оутлэндс на берегу озера Далвертон в центре Тасмании. Наряду с тюрьмой в поселке находились офицерские казармы, гауптвахта и почтовое отделение. Здания из песчаника, и по сию пору стоящие на главной улице поселка, были выстроены каторжанами в ходе самого кровавого этапа войны между поселенцами и аборигенами. Работали каторжане и на полях близлежащих имений, на строительстве мостов и прокладке дорог.

Архивные изыскания указывают на то, что работа Костантини в клинике д-ра Хадспета продолжалась недолго – через год с небольшим у доктора началась белая горячка. С тех пор Костантини зарабатывал на жизнь, выпоняя заказы на рисунки, портреты поселенцев и пейзажи. Заказы поступали от семей свободных поселенцев, лендлордов и колониальной администрации. Объявления Костантини, в которых он предлагает услуги рисовальщика и живописца, появлялись время от времени в местных газетах Лонсестона и других городков на севере Тасмании. Его последняя известная работа датирована 1857 годом. Существуют указания на то, что он продолжал работать и в шестидесятые годы, но документальных подтверждений этому нет.

Дата и место его смерти неизвестны, так же как неизвестны и причины, удержавшие его на Тасмании сразу после выхода из заключения.

Существуют, правда, отдельные указания на то, что к моменту освобождения Костантини женщина, руки и сердца которой он домогался в молодые годы, давно уже стала женой высокопоставленного чиновника колониальной администрации и вместе со своей семьей оказалась на Тасмании. Однако все попытки отыскать изображение этой дамы и ее семейства среди известных нам портретов и рисунков Костантини не увенчались успехом.

Естественно, именно эта романтическая версия биографии Костантини легла в основу работы Андрея над посвященной художнику и его судьбе серией.

Следует признать, что особого внимания прессы выставка не привлекла, более того, у некоторых журналистов и критиков она вызвала даже недоумение, поскольку речь шла о второстепенном колониальном художнике, затерявшемся на Тасмании, да еще и с неустановленной датой смерти. Правда, публикации в прессе единодушно отмечали фантазию и профессиональное мастерство Андрея, но выбор фигуры Костантини понимания не нашел. Что и кого эта фигура представляет и что символизирует? И кем, собственно, являлся Костантини для Андрея? Героем? Маской? Поводом для некоего метафорического высказывания? Но о чем? И был ли его выбор фигуры Костантини связан с расчетом на продажу этих работ в галерее Эльзы Руссо?

3

Обратимся теперь к посетившему выставку «Печальная Австралия, бедняга Костантини» коллекционеру из Хобарта, главного города и столицы штата Тасмания.

В первую очередь внимание его привлек большой портрет Ш.А.Т. Костантини, выполненный в характерной для Андрея манере. В изображении Андрея колониальный художник напоминал малоизвестного в ту пору в Австралии французского киноактера с характерным застывшим, гротескно-недоуменным выражением на лице. Изображен был на картине и небольшой попугай, представитель семейства лори с зеленой спиной, крыльями и брюхом и синим лицевым оперением. Задняя часть головы и ушная зона окрашены в фиолетово-бурый цвет с зеленоватым отливом, а грудь ярко-красная с широкой черно-синей поперечной полосой на ней. Расцветка одеяния изображенного на картине Костантини в определенной мере соответствовала окраске попугая. На заднем же плане изображена реплика на работу, приобретенную коллекционером с Тасмании.

Более того, сама реплика была представлена на выставке в качестве отдельной, оригинальной работы Андрея Стэна.

Естественно, это отнюдь не повторение приобретенной тасманийским коллекционером работы, она большего размера и написана маслом.

Все это чрезвычайно сильно подействовало на тасманийца и произвело эффект впервые увиденного наяву призрака или появления смущающей воображение, дотоле неведомой сестры-близнеца любимой дочери.

На остальных картинах серии нашлись реплики и на другие известные работы Костантини, как на выполненные в манере «картин-обманок», так и на разнообразные портреты поселенцев и пейзажи, исполненные в присущем Костантини «наивно-деревянном» стиле. На холстах были изображены и многие другие персонажи пережитой Костантини одиссеи: его товарищи по каторге, тюремные офицеры, английские судьи, бывший заключенный и главный палач-вешатель Тасмании Соломон Блай, проживавший в Оутлендс, мечущие копья черные аборигены, уроженцы острова, приехавшие туда фермеры и поселенцы, члены их семей и дети.

Присутствовали в ряду остальных изображений и портреты предполагаемой пассии Костантини, запечатленной пером и кистью Андрея на разных этапах ее драматической биографии.

Представленный в работах серии безумный мир, художником которого по воле Андрея оказался Костантини, взволновал держателя тасманийской коллекции, с его свойственной островным жителям мнительностью, до глубины души. По всей видимости, отметил Андрей в одной из своих поздних записей, эта особенность в характере жителей Хобарта связана с неустанно ревущими над горой Веллингтон ветрами, которые могут никак не ощущаться на улицах города, расположенного на берегу самого глубокого в мире залива, и на возвышающихся под горой холмах.

4

Вид на небо с несущимися над заливом облаками, открывающийся с вершины синей горы Веллингтон, никак не предвещает мягкого света, разлитого на выходящей к гавани площади Саламанка, с пятнами домов на окружающих ее холмах, старыми портовыми строениями и зданием местного парламента.

Убегающие к Батарейному холму и его окрестностям улочки и ступени, носящие имена знаменитых китобоев, придают облику Хобарта ощутимо