Три поколения железнодорожников - Хван Согён

оставшиеся на свободе после того, как Ли Чэю и большинство членов Группы воссоздания партии были арестованы, лидеры, отсидевшие в тюрьме и группы, контактировавшие с Коминтерном, начали объединяться, выстраивая общенациональные связи. Предполагалось, что из Маньчжурии в Корею приедет некто, обладающий политическим влиянием, и встретится с корейским товарищем, который в будущем должен будет взять на себя роль лидера. Ичхоль не стал вдаваться в объяснения, лишь вкратце обрисовал ситуацию и под конец добавил:

– Я все рассказал. Не доверяй я вам, как самым близким людям, не решился бы на откровенность. Но если вы мне не поможете, будем считать, что этого разговора не было.

Син Кыми, спокойно глядя на остывший удон, ответила:

– Вернусь домой, поговорю с Ильчхолем. Но вы должны для начала сказать, когда и как вы сядете на его скорый поезд.

Ичхоль пояснил. Он сядет в назначенный день, не в Кёнсонском регионе, а в Кэсоне, на обратном пути из Синыйджу он выйдет где-нибудь между Кэсоном и Кёнсоном, впредь будет держать связь через Пак Сонок, и невестке больше не придется утруждаться. Как только разговор о деле подошел к концу, Син Кыми протянула деверю свернутую купюру в пятьдесят вон:

– Я переживала, что не смогла много дать, когда вы уходили из дома.

Ичхоль, не отказываясь, молча взял деньги, которые дала невестка.

Ли Ичхоль уже знал о существовании Ким Кынсика, знал, что тот был одним из первых «оргов» проводившей линию Ли Чэю Группы воссоздания партии, и, с учетом обстоятельств, складывавшихся в Инчхоне, где находились промышленные зоны, связывался с организацией некоего Квона, представлявшего Коминтерн. Ичхоль был уверен, что взгляды и убеждения Ким Кынсика совпадали с его. Казалось бы, организация развалилась, но на отдельных предприятиях сохранились невыявленные ячейки, и Ичхоль считал обязанностью уцелевших активистов пересобрать их, а потом объединить, наладив общенациональные связи. Полагал, что ему нужно покинуть Ёндынпхо и кёнсонский регион, чтобы уйти из-под надзора, поэтому, установив через Пак Сонок контакт, поехал в Инчхон и встретился с Ким Кынсиком. Ким был стойким и отчаянным, но при этом опытным активистом. В Инчхоне на каждом предприятии действовали читательские и дружеские кружки. Но деятельность, явно неугодная властям и руководителям предприятий, не велась. Материалы регулярно распространялись, изучались и сжигались. Восточная текстильная фабрика, Инчхонский металлообрабатывающий завод, металлообрабатывающий завод «Ниномия», шелушильный завод «Арима», шелушильный завод «Като», трикотажная фабрика «Кёнин», Инчхонский порт – на каждом из предприятий было от трех-четырех до семи-восьми «оргов». Они руководили ячейками, но не посещали кружков друг друга и не собирались вместе, как прежде, а в случае необходимости встречались один на один. Ли Ичхоль помнил, что пришлось выложить и что удалось скрыть арестованным вместе с Пан Учханом бригадиру Чо, отвечавшему за Инчхонский порт, и некоему Юну, пытавшемуся объединить разрозненные кружки. Арестованные не только не выдали Ким Кынсика, но и попытались во время следствия, согласно установленному принципу, защитить связанную с ним рабочую организацию. Сдали лишь нескольких рабочих, распространявших на своих предприятиях материалы, подчеркнув, что те просто хотели разобраться, как устроен этот мир. Как бы то ни было, Ким Кынсик и «орги» прекратили работу, хотя и продолжили обмениваться материалами. На следующий день после отъезда из Ёндынпхо Ичхоль первый раз встретился с Ким Кынсиком на прогулочной тропинке на горе Мунхаксан. Они обменялись воспоминаниями, сопоставили свои идеи и методы. После полудня хождений по окрестностям и разговоров Ким Кынсик заключил:

– Товарищ Ли, вы должны устроиться здесь на работу.

– Я учился работать на токарном станке. Попрактикуюсь несколько дней и вспомню.

– Попробуем устроить вас на Инчхонский металлообрабатывающий. В следующий понедельник пойдите туда и найдите товарища Пак Ёнгиля. Я с ним заранее переговорю.

Обещание помочь с работой означало принятие Ичхоля в местную организацию. Перед уходом Ким Кынсик спросил:

– Вам есть где жить?

– Здесь наверняка тоже имеются хамбы и комнаты с посуточной оплатой.

Ким покачал головой:

– Там может быть небезопасно. Японские приспешники то и дело приходят проверять жильцов. Выясню, не сможете ли вы жить на заводе.

Ким в уме прикинул:

– Сегодня пятница, до понедельника еще три дня. В переулках возле порта много дешевых ночлежек. Там обычно собираются моряки, все через одного чужаки. Если ничего не случится, мы вскоре встретимся снова.

Ичхоль последовал совету и снял комнату в одной из ночлежек в переулке у порта. Через дом располагались питейное заведение и ресторанчик, куда до поздней ночи заходили моряки. Он знал, что в Инчхоне жили его старший дядя Ли Чхонман и младший дядя Ли Симман, знал даже, где именно находились их дома. Ли Чхонман некоторое время работал старшим механиком на грузовом судне, а потом стал капитаном среднетоннажного судна, ходившего в Китай. Ли Симман вел бухгалтерию в офисе местной зерновой биржи и на шелушильном заводе, а потом занялся оптовой торговлей крупами. Получалось, из трех братьев наиболее преуспел младший, Симман. С началом войны рис стал распределяться властями, и частники не смогли больше на нем зарабатывать, разве что «вчерную». Однако Симман получил место директора корпорации, отвечавшей за распределение, и продолжил заниматься поступавшими с заводов крупами. В сотрудничестве со старшим братом он завозил из Даляня и Яньтая сою, кукурузу, просо, обеспечивал пополнение запасов риса, шедшего на пропитание японской армии в метрополии и на материке. По прибытии в Инчхон Ли Ичхоль не пошел к младшему дяде. Ли Пэнман жил, конечно, отдельной от братьев жизнью, но раз в год или два встречался с ними по радостным или грустным поводам, так что Ичхоль помнил имена и лица своих двоюродных братьев и сестер. В полицейском участке Ёндынпхо, конечно, посмотрели регистрационные книги, а потом убедились, что общение между родственниками почти прекратилось еще до произошедших несколько лет назад событий. Ичхоль полагал, что, пока ничего нового не случится, полиция не станет уделять особого внимания розыску сбежавших из-под надзора. И все-таки не считал возможным сразу заявляться в гости к родственникам.

Ичхоль пошел на металлообрабатывающий завод, нашел Пак Ёнгиля и устроился на работу. Пак представил Ичхоля мастеру токарей, и мастер, задав несколько профессиональных вопросов, сразу понял, что тот опытный работник. Инчхонский металлообрабатывающий завод представлял собой среднее по размеру предприятие, на котором работало около ста рабочих-корейцев, лишь директор, инженеры и администраторы были японцами. На заднем дворе обнаружилась комната ночных дежурных. Точнее, там стояло шесть типовых домиков. В пяти из них жили приехавшие из Японии администраторы, инженеры, директор, а в шестом – рабочие. В этом шестом домике было три комнаты, кухня, душевая и туалет. Две комнаты занимали заводские охранники, а третья – обычная комната с татами – предназначалась для ночных дежурных. Пак Ёнгиль, токарь сорока с небольшим лет, был