Две Луны и Земля - Елена Щелканова

орех», облезшая белая краска на оконных рамах, а между рамами – желтая вата, каждая морщинка на бабушкином лице, я только сейчас заметила, как их стало много, этих морщинок, и испугалась.

Я легла на кровать лицом в подушку и пролежала так до ночи.

С этого дня я больше не ждала лета.

Запись в блокноте, подаренном Алисой:

Лето еще более жестоко, чем зима, и уж точно не менее беспощадно.

Летом ничего не скрыть, и скрыться тоже абсолютно некуда.

Изгнание ведьмы

В жизни Максима вновь произошли изменения. За лето он успел найти себе новую жену. Ею оказалась дочка одного профессора из Университета, известного египтолога Ивана Дмитриевича Фетисова. Максим и Саша сразу признали друг в друге будущих супругов, и во встрече своей увидели союз, длящийся явно не одно земное воплощение. Их взгляды на мироустройство и интересы полностью совпадали. Так что ни изображения старухи с косой, ни шестерки в огне, ни путешествия в другие миры Сашу не пугали, а только вдохновляли, потому что у нее были свои путешествия, старухи и шестерки, а как известно, путешествовать вдвоем намного веселее. Саша знала пару мертвых языков, изучала, как и ее отец-профессор, древний Египет и могла рассказать Максиму много нового о загробном мире, который с детства его так манил.

Они сняли комнату у одной милой пожилой женщины и собирались зажить спокойно и по-семейному. Так бы непременно и вышло, если бы в какой-то момент Саша не начала замечать, что хозяйка квартиры часто меняет свой облик во время ежедневной утренней встречи на общей кухне. То она представала юной девушкой, а то – дряхлой старухой. Порой являлась она и дамой средних лет. Такие метаморфозы натолкнули Сашу на мысли о том, что они делят кров с обыкновенной ведьмой.

На семейном совете было решено нейтрализовать нечисть, потому как ведьма, помимо перевоплощений, могла наделать в реальном мире кучу темных дел. Это Саша знала точно, ведь не зря она была дочкой профессора-египтолога. Как известно, самое верное оружие против ведьмы, как и против любой нечисти, это березовый кол прямо в сердце. Максим предлагал попробовать, для начала, чеснок и крест, но Саша сказала, что действовать надо наверняка. Второго шанса не будет. Если они просто разозлят ведьму, но не убьют с первого раза, им – конец. Кол обтесывали вместе, как полагалось, из березы, но день расправы не назначили, и Макс в какой-то момент подумал, что Саша забыла или отказалась от своей идеи.

Но как-то утром он проснулся от страшного шума. Саша бегала по кухне за хозяйкой с колом в руке, а хозяйка оборонялась огромным кухонным ножом. Все это сопровождалось криками Саши на неизвестном древнем языке. Видимо, она читала заговоры против ведьмы. Хозяйка умудрилась выскочить из кухни, запереться в своей комнате и вызвать полицию. Саша так разошлась, что не признала полицейских, а увидела в них чертей, помощников ведьмы. Против них она тоже стала читать заклинания. А Макс, на всякий случай, начертил вокруг них с женой круг мелом. Так они и стояли в кругу, с березовым колом в руках, и читали заклятия, когда полиция надела на них наручники и увезла в отделение.

Сашу после этого отправили в сумасшедший дом, а Максиму дали пятнадцать суток и потом положили в Бехтеревку. Там он увидел воочию всех, кого рисовал на стенах и в блокнотах.

А потом его выписали одним уже не летним, а осенним днем.

На выписке Макс вдруг заметил, что голова у него стала совсем седая. Он вышел на улицу, одетый слишком легко для осени, его никто не встречал, звонить было некому.

Макс поднял глаза, посмотрел на отчаянно-голубое небо, почему-то вспомнил, как он в детстве мечтал поступить в художественную школу, вдохнул свежий морозный утренний воздух и решил начать жизнь заново.

Уважаемые арендаторы!

Моя мама, наконец-то нашла работу, на которой ей начали платить. Все это время мы жили только на деньги бабушки, заработанные кровью, больными руками, на больных ногах у мартеновской печи. Доллары дедушки Якова, которые он дарил мне на день рождения и Новый год, давно кончились, дедушка умер, папа вышел на пенсию, хотя это ни на что в семейном бюджете не повлияло. И вот мама вдруг обрела свое место в новом капиталистическом мире и стала системным администратором в фирме, которая сдавала в аренду под офисы серую блочную коробку на забытой богом промзоне на севере города.

Все фирмы и фирмочки, которые арендовали там офисы, (явно не от хорошей жизни), не имели возможности держать своих специалистов по компьютерам. Они и компьютеры-то не имели возможности держать, не то, что сотрудников, но как-то бились за жизнь и пытались выкарабкаться, а без компьютеров это стало, увы, невозможно. А мама давно, еще когда начала чинить телефоны и телевизоры после бабушкиных атак, открыла в себе талант восстанавливать любую технику, даже не глядя в инструкцию. Так она получила новую востребованную профессию.

Мама страшно гордилась работой и боготворила своего директора. В принципе, она работала бы и бесплатно, она за годы Перестройки к бесплатному труду уже привыкла, но этот порядочнейший мужчина каждый месяц выдавал маме зарплату, чему она не переставала удивляться. Мамино положение на новом месте оказалось уникально тем, что арендаторы и хозяева в равной степени были не знакомы даже с азами компьютерной грамотности. Мамины услуги требовались в каждом кабинете одновременно, и все ее хвалили, а именно это она любила больше всего на свете.

У маминого директора, как у всякого большого начальника, естественно, имелась любовница. Она прошла с ним еще с далеких советских НИИ огонь, воду и медные трубы. Сейчас в ней никто бы не узнал юную соблазнительницу. Это была грузная дама шестидесяти пяти лет с седым гнездом на голове, но по-прежнему гордой осанкой. В новую коммерческую жизнь директор, конечно же, взял свою верную подругу и выделил ей должность секретарши. Из обязанностей секретарши у нее получалось только мастерски ухаживать за цветами. Она развела в бетонной коробке такие оранжереи, что все только диву давались. Но освоить компьютер она не решилась. Поэтому, как и все остальные, за каждой печатной бумажкой она бегала к маме. Писать от руки приказы и объявления в такой серьезной конторе считалось совершенно неприлично.

Так мама неожиданно, впервые в жизни оказалась задействована в творческом процессе:

– Жанночка, набейте, пожалуйста, самым крупным шрифтом и самыми жирными буквами: «Уважаемые Арендаторы!