Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

Владлика Чистякова (Night train)

Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 1. Станция

Высоковольтные грохочут провода, впиваясь нитями во вспыльчивое небо. Полуразрушены слепые города, где ты когда-либо бывал, иль может не был. На нашей Станции царит полный покой, вещает шёпотом последний телевизор. Кто-то играет в карты опытной рукой, а кто-то спит на старой койке снизу. Главарь, Кудряш, балу́ется с огнём: то зажжёт, а то погасит зажигалку. Воробей и Длинный спорят о своём, вовлечь пытаясь того в свою перепалку. И мерно капает водица с потолка, просочившись чрез зияющие дыры. Гроза ушла, придя сюда издалека, быть может, даже из земель старого мира. Веет среди сырости ухой: Лисица и Молчун готовят ужин. Вечер намечался неплохой, и для скитальцев он сейчас вполне заслужен.

–Потише, –вновь зажёг огонь Кудряш. –За спором вашим мне не слышно передачу. За стены Станции ваш ажиотаж несите вместе с руганью в придачу!

Главарь скитальцев как всегда суров. Нахмурившись, поднялся тихо с кресла. Длинный же пожал плечами вновь, и Воробья поуспокоил, чтоб не лезла. Казалось, в этот миг проснулись все: Шептунья фыркнула, а Змей зло бросил карты, показав свой вздорный нрав во всей красе: гнев отразился в сокращении стенок миокарда. Мозгляк очки поправил, и глянул на Беду. Девчонке все по барабану, в две ноздри сопела. Травница ж близко принимала всю белиберду, а вот Ли́хе и Кащею нет до упрёков дела.

–Опять ты всех поставил по струне! –крикнула Лисица прямо с кухни. –Коли заняться нечем, ты поможешь мне. Ступай сюда и с лестницы не рухни!

В тот же миг глухо закрылась дверь.

–Да чтоб тебя! –разгневалась Лисица.

–Ему нужно прогуляться, уж поверь! –сказал Длинный. –Чтобы пробеси́ться.

Недовольно застучал кухонный нож. Второй этаж их развалюхи содрогнулся.

–Молчун, ответь, ты жив?! –затишье. –Что ж... Хоть бы в бала́нде ты не подвернулся!

Вся База заходила ходуном: из всех щелей сочился чистый смех. Да, Длинный был средь всех говоруно́м и в шутках знал немыслимый успех.

А на улице горел огнём закат, и вот Луна уж кры́сится средь туч, да звёзд ночных спокойный тихий взгляд оставляет на макушке ясный луч. Масляни́стый запах чует нос: то аромат поджаренного хлеба, что ветер-озорник с собой принес, внушая в души побродяжек тёплый трепет.

Кудряш достал сигару из кармана потертой кожанки и тихо закурил, а после выдохнул чрез рот кольцо дурмана, и вновь манёвр этот повторил. Взгляд же его уперся в поезд старый: к рельсам пригвождённый был состав. И чутко слышит ухо глас усталый - главарь шагнул в вагон, его узнав. Когда-то вместо Базы был ангар, сейчас же "Станция" его родное имя. От пережитка прошлого остался зал, что домом стал для путников поныне. И до сих пор стоят здесь «поезда», стучат по рельсам призраки-колёса. Укрыла крыши ранняя листва, и ржавчина пожрала сталь без спроса.

Играет радио в заглохшей электричке: кажется, песня, на забытой всем волне.

–Входить без стука у тебя вошло в привычку, Кудряш? –девичий смех раздался в стороне.

–Ужин готов. Ты как? Идешь, Синица?–напротив в кресло плюхнулся главарь.

–Я не привыкла от кормёжки сторониться. Это ты у нас известнейший бунтарь!

Чрез калейдоскоп разбитых стёкол потянулся вплоть до неба едкий дым и, растворившись в вышине, как прыткий сокол, стал точь-в-точь, как облако, седым. Пересеклись два взгляда, как дороги, и вновь, как лодки в море, разошлись. Кудряш стряхнул пепел себе под ноги и вновь одно кольцо отправил ввысь. Улыбка тронула полоску бледных губ:

–Сыграй со мной, Синица, в города!

–Брянская область, город Стародуб.

–Благовещенск.

–Кострома. Тебе на «А».

Играя на краю павшего мира, бросая кубик, помни лишь одно: выживает в Катастрофе лишь проныра, вовремя спрятавшись от глаз под полотно.

Глава 2. Купание Молчуна

Ровно два дня на Станциибанный день. Признаться честно, это та ещё морока: дежурный каждый раз ловит мигрень, когда его черёд пришёл следить в два ока за каждой каплей, что течёт по трубам вниз. Тринадцать душ живёт, придётся экономить. Ни для кого, наверно, это не сюрприз, что и на всех них надобно готовить.

–Молчун, сегодня ты – глава уборной. Надеюсь, помнишь наш «сухой» закон? –спросил Кудряш с гримасой беспокойной, ведь многое сейчас ставил на кон. Как главарь, как вождь, как самый старший он за вся и всех на Базе брал ответ. И расчёт вел самый настоящий, чтобы каждый был накормлен и одет.

Для жизни всех бродяг нужна вода, на Станции же с ней была проблема. Кудряш был бдителен и злился иногда, когда ломалась вдруг гидросистема.

–Следить за шлангом, проверять напор, краны крутить и главное, не спать, –сказал Молчун, смотря вяло в упор на главаря и стал сладко зевать. Кудряш придирчиво окинул его вид: заспанный взгляд, вместо волос –метёлка, комбинезон потрёпанный, грязный карман зашит, пятна от масла, мятая футболка.

–Все правильно, но помни, шланг один, и то уже изношенный, дырявый. И для душа, и для кухни он един.

–Я знаю это, вредина кудрявый.

Главарь привычно закатил свои глаза: толстяк охотник был до диспутов и споров, и пока они ругались полчаса, за дверью лился шёпот разговоров. Усталый телик в этот раз был глух и нем, зато трещало всё машинное крыло. То– сердце Станции –большой насос-тотем всё плёл своё стальное волокно и гнал по трубам обжигающую кровь. Вот над землёй поднялся белый пар: дыханье Станция своё рождает вновь, высвобождая из ноздрей палящий жар.

Молчун закинул на плечо длиннющий шланг, и через весь этаж побрёл себе на звук, шепча ругательства под нос, чеканя шаг, он обогнул, не глядя вниз, открытый люк. И, зайдя спиной вперед в скромный отсек, по часовой начал крутить на трубах краны. Молчун был очень суетливый человек: в груди пожар, а в голове туманы. Он шланг трясущейся рукою прикрутил, проверил наспех всей ладонью герметичность, и, на рычаг нажав, заплатку повредил, став символом для слова "ироничность".

Зевнув в кулак, он плюхнулся на стул и, поелозив пятой точкой, скрестил руки. Вытянув ноги, толстячок-тю́ха уснул, а затем... разда́лись эти звуки: шипение, бульканье - дырявый шланг воскрес и превратился в серого питона. Молчун храпящий возбудил злой интерес у ожившего бескрылого дракона: шланг, громко булькнув, учинил в крыле потоп, и зеркалом вдруг стал бетонный пол. А