Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

Деньги не пахнут 10

Глава 1

— Но ведь вы и есть большая технокорпорация, разве нет?

На дворе стоял ноябрь 2015 года, и к этому моменту Аарон Старк уже давно перестал быть просто эксцентричным инженером. Его имя звучало как бренд. Компания «Теслаан», выстроенная им практически на голом энтузиазме, первой в мире вывела на дороги электрический автомобиль, способный без истерики и подзарядок преодолевать сотни километров. А беспилотные модели, ещё пахнущие свежим пластиком и горячим металлом, уже меняли само представление о том, что такое вождение.

Но этого ему было мало.

Через «Спейс Z» Старк без лишних церемоний распахнул дверь в космос для частного бизнеса и, глядя в камеры с той самой хищной полуулыбкой, объявил о планах создать человеческую колонию на Марсе. Кто-то крутил пальцем у виска, называя его безнадёжным мечтателем. Но факт оставался фактом — одна за другой его безумные идеи обретали форму, металл, топливо и траекторию.

Именно поэтому он стал живым символом слова «инновации». Обложки журналов, список «100 самых влиятельных людей мира», эпизодические появления в голливудских фильмах — всё это прилипло к нему, как блеск сварки к рабочему комбинезону. В кулуарах его даже окрестили «супергероем из реальной жизни».

Правда, весь этот восторг был обращён не столько к его настоящему, сколько к его будущему. В тот момент ни «Теслаан», ни «Спейс Z» ещё не стояли на пьедестале окончательной победы. Они балансировали на грани — между прорывом и провалом, между восторгом и банкротством.

И потому реакция Старка была вполне ожидаемой.

— Я… большая технокорпорация?

Он ткнул себя пальцем в грудь, словно проверяя, не вырос ли там внезапно логотип, и криво усмехнулся.

— Звучит приятно. Даже слишком. Но…

На его губах мелькнула та самая насмешливая, почти мальчишеская улыбка.

— Эта корона мне пока не по размеру. Сейчас я человек, который спит, свернувшись клубком, прямо на бетонном полу завода. Человек, который считает убытки и слушает насмешки про «самые дорогие фейерверки в мире» каждый раз, когда очередная ракета превращается в огненный шар. И вы называете меня большой технокорпорацией?

Естественно, согласн медленно кивнул.

— Разумеется, сейчас — нет. Ключевое слово — «пока».

Пока. Не сегодня. Но совсем скоро.

— Я уверен, что вы полностью перекроите рынок электромобилей. Стоимость «Теслаан» превзойдёт суммарную стоимость всех традиционных автоконцернов. А «Спейс Z» станет безоговорочным лидером космической отрасли. Причём всё это произойдёт максимум за пять лет.

— Пять лет… — Старк скептически прищурился. — Вы неисправимый оптимист.

На это лишь пожал плечами.

— Можно сомневаться в сроках. Но в глубине души вы и сами это знаете. Рано или поздно вы окажетесь на самой вершине. На вершине большой технокорпорации.

Возразить ему было нечего.

Старк всегда жил под девизом «Невозможного не существует». И если хотя бы половина его вызовов миру срабатывала, будущее, в котором он становился флагманом большой технологии, было попросту неизбежным.

Отрицать это — значило отрицать самого себя.

Теперь, когда он принял эту мысль, пришло время сделать следующий шаг.

— Но, как вы сами сказали, Next AI должна быть полностью свободна от капитала и влияния крупных корпораций. А значит, при всём уважении, мы не можем принять вас в партнёры — именно потому, что вы неизбежно станете большой технокорпорацией.

И отказал ему его же собственными словами, аккуратно и без нажима.

И всё же внутренне задался вопросом:

«Хватит ли этого?»

Как и ожидалось, Старк не собирался сдаваться.

Он легко пожал плечами и посмотрел на меня с упрямой, почти фанатичной решимостью.

— Даже если вы правы, этого недостаточно, чтобы исключить меня. Я буду другим. И не стану таким, как они.

Ещё минуту назад он утверждал, что большие технокорпорации — зло и им нельзя доверять ИИ. А теперь делал исключение. Для себя.

— Даже если вырасту, не превращусь в них. Я не один из тех директоров, которые цепляются за власть и цифры в отчётах. А инженер. Человек, который решает реальные задачи. И всё ещё провожу ночи на заводе, чувствую запах масла и гари и пачкаю руки в работе.

Его голос звучал искренне. Именно поэтому он был особенно опасен. Когда он произнёс слово «инженер», в его голосе прозвучала откровенная гордость — плотная, почти осязаемая, как металл под ладонью. Для Аарона Старка это было не просто определение профессии. Он видел себя творцом, человеком, который создаёт новое, ломает границы и собирает будущее по болтам и схемам.

И потому ответил ему тихой, горькой улыбкой.

— Все большие технокорпорации когда-то начинались в гаражах. И они тоже не были злом с первого дня. Вы ведь это прекрасно знаете. У некоторых из них даже был девиз вроде «не будь злым». А что мы видим сейчас?

И сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, смешаться с гулом бара, шорохом шагов и звоном бокалов.

— Речь не о личном недоверии к вам. Проблема в другом. Когда организация разрастается, её взгляды и ценности неизбежно искажаются. Это почти физический закон. Next AI не может позволить себе такой риск. Она должна оставаться демократичным сообществом с открытым исходным кодом — для всех, а не инструментом частных корпоративных интересов.

Без исключений.

Большая технокорпорация должна быть исключена при любых условиях.

Мои слова прозвучали жёстко, и взгляд Старка начал меняться. Тот живой, насмешливый огонёк, что ещё недавно плясал в его глазах, погас. Осталась холодная, ровная пустота, от которой стало немного не по себе.

— Значит, как ни крути, какими бы словами вы ни прикрывались, вы всё равно намерены меня исключить? — уголок его рта дёрнулся, словно от плохо скрываемого раздражения.

Теперь в его взгляде уже не было игры. Враждебность читалась ясно и открыто, без попыток спрятать её за шутками.

— Я не понимаю, — продолжил он. — Если вы действительно осознаёте опасность ИИ, вы должны понимать, что сейчас нужно объединять все доступные силы, любой ценой…

Тут тяжело вздохнул про себя.

«Вот и всё. Теперь он снова записал меня во враги».

В его картине мира, похоже, существовали только две категории людей — союзники и противники. Сначала он видел во мне угрозу, затем почти товарища, когда понял, что тоже считаю ИИ опасным. А теперь, после отказа, снова оказался по другую сторону баррикад.

«Как и ожидалось. Слишком радикален».

Во многом мы были