Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

Назад в СССР: Классный руководитель, том 3

Глава 1

Тайный приют для Марины

Мы ехали вновь в то село, откуда все началось, где я увидел Марину, влюбился без надежды на взаимность, на дальнейшие отношения. И вот сейчас Борис вёз нас сюда, а на меня обрушивались волны воспоминаний, мимолётная встреча с Мариной в церкви, потом в кинотеатре и, наконец, стычка с бандитами, которая закончилась выстрелом деда Степана.

Не стал расспрашивать Марину, почему она решила уйти от мужа, что стало последней каплей? Чувства ко мне, или ей надоели его упрёки и скандалы? Она молчала, только прижималась ко мне, словно пыталась найти во мне единственную защиту от своих невзгод. А я мучился мыслью, что зря решился на это предложение — поехать к Глафире, у которой провёл всего пару дней. Да, она привязалась ко мне, как к сыну. Но притащить в гости незнакомую ей девушку и просить приютить — это с моей стороны в явном виде наглость.

Борис тоже молчал, спокойно крутил руль, и мы неслись по Ленинградке, обгоняя редкие грузовики, пикапы. Легковушек я почти не видел. И за окном темнел лес из почти не различимых деревьев, деревенских домов. Мелькали фонари, бросающие желтоватый отсвет на заснеженную дорогу. И шуршали дворники, разгоняя снежную кашу.

И вот впереди я увидел купола церкви села Загорянское, и дома под двухскатными крышами по обеим сторонам главной улицы.

Когда въехали в село, остановились у церкви, Борис повернулся к нам и спросил:

— Где её дом? Покажешь?

— По улице вниз, с зелёной крышей. Проедем сельпо — это такой выкрашенный голубой краской под двускатной крышей. И Дом культуры, где фильм смотрели. И чуть дальше.

Борис кивнул и вновь завёл мотор, мы подъехали к забору, за которым надрывалась громким раскатистым лаем собака. И когда остановились, я вылез и подошёл к калитке, вглядываясь в освещённые окна, скрытые занавесками. Стукнула дверь, на пороге возникла фигура, закутанная в серую шаль.

Заметив меня, она быстрым шагом направилась к калитке.

— Олежек, ты приехал! Вот уж нежданная радость. Заходи! Заходи, дорогой, — она открыла засов.

— Глафира Петровна, я не один. Можно мне гостей с собой взять? — смущённо пробормотал я, ощущая, как трепещет сердце от бурлящих в голове мыслей.

— Конечно, конечно, пусть входят! Я всем рада.

И только после этого, я помог Марине выбраться из машины. Борис хлопнул дверью и оказался рядом со мной.

Вошли в сени, и я заметил с улыбкой все те же висящие в чулках луковицы, раму велосипеда, косу-литовку. И в избе также жарко натоплено.

— Глафира Петровна, я вам сувенирчики привёз.

Выложил на стол пластиковый пакет с рисунком, и картонную коробку. Глафира смутилась, но пакет раскрыла. Как крылья жар-птицы раскрылся цветастый павлопосадский платок с бахромой, на синем фоне — яркие цветы. Она укуталась, и взглянула в зеркало.

— Какая красота, Олежек, спасибо! Где ж ты достать сумел?

Рассказывать Глафире о посещении 200-й секции ГУМа, где я нашёл целый стеллаж, с этими дефицитными платками — не стал, лишь хитро улыбнулся. Краем глаза заметил выражение лица Марины, кажется, она тоже удивилась, но промолчала.

— Да, вот ещё, — из коробки я вытащил кассетный магнитофон, стойку с кассетами. — Ваши тут любимые София Ротару, Анна Герман. Кассету поставите и слушайте. Не надо с пластинками возиться.

Я вставил одну из кассет, нажал клавишу, полилась мелодия, огласил голос Ротару:

Над землёй летели лебеди

Солнечным днём,

Было им светло и радостно

В небе вдвоём.

И земля казалась ласковой

Им в этот миг…

Вдруг по птицам кто-то выстрелил —

И вырвался крик:

«Что с тобой, моя любимая?»

https://vk.com/audio366177508_456249656_277298260229c43668

Я эту песню «Лебединая верность» помнил только в исполнении самого композитора — Евгения Мартынова, но оказалась Ротару тоже её пела. Когда я переписывал пластинки на кассеты, не слушал. Но Глафира замерла, присела, и словно окаменела. По щеке скатилась слеза, другая. И с досадой я подумал, что зря вообще решил включить эту печальную балладу, которая у меня вызывала раздражение своей тоскливой темой. Только расстроил нашу добрую хозяйку, когда песня закончилась, еле скрывая раздражение, выключил. Но Глафира положила свою руку с длинными сухими, но сохранившими красоту пальцами на мою и, вздохнув, сказала:

— Спасибо большое, утешил ты меня. Так хорошо поёт Софочка. Ну, что же я своих гостей держу в чёрном теле⁈ — воскликнула бодро. — Чайку вам сейчас согрею, со своим травами. Будете? Олежек, ты представь мне своих гостей, — она оглядела нас с улыбкой, и в её глазах я заметил, что она уже все поняла.

— Это Борис, а это — Марина, — сказал я, откашлявшись.

Объяснять, кто это я не стал. Глафира удовлетворилась и этими моими словами, ушла куда-то вглубь избы, и я слышал, как она набирает воды в электрический самовар. Когда он закипел, Глафира выставила на стол три фарфоровых чашки, заварочный расписанный цветами чайник. Заварила какие-то травки и всю комнату заполнила невероятно яркий, пряный аромат трав.

— Как вкусно пахнет, — Марина впервые что-то произнесла, слабо улыбнулась и я ощутил, что напряжение, которое сковывало её, начало оставлять. — Вы сами собираете?

— Да, Мариночка, сама. Я травница в третьем поколении, ещё моя прабабка учила меня собирать растения, сушить их. Вот я продолжаю эту династию.

В глазах девушки вспыхнул такой неподдельной интерес, что я тут же вспомнил о главной цели нашей поездки.

— Глафира Петровна, а как дверь входная, которую я ставил? Все с ней в порядке? — бросил на женщину многозначительный взгляд, и она поняла мою мысль.

Мы вышли в сени и когда она плотно прикрыла дверь, взглянула на меня:

— Ну, Олежек, расскажи, зачем приехал на самом деле?

Я вздохнул, потеребил луковицу в чулке, свисавшим с потолка, не зная, с чего начать.

— Тут такое дело, Глафира Петровна, хотел вас попросить приютить Марину на пару дней.

— На пару? — Глафира понимающе улыбнулась. — Олег, пусть живёт у меня, сколько понадобится. Я эту девушку знаю, часто в нашем храме видела. Молится она у иконы Божьей матери.

— Она очень ребёнка хочет. Но в юности аборт