Кондитер Ивана Грозного 4 - Павел Смолин

Кондитер Ивана Грозного 4

Глава 1

За время, что мы отсутствовали, в тронном зале успели переделать окна на соответствующие такому важному помещению: здоровенные, арочные, сейчас открытые, чтобы впускать вкусный летний воздух.

Третий день в Москве время теряю, блин! Меня официально ввели в состав «избранников», поэтому я должен помочь Царю разгрести накопившуюся Высочайшую текучку. В частности — постоять вот здесь, по правую руку от Государева трона, среди Захарьевы-Юрьевых. Наша с ними совокупная родовая и финансовая мощь, а также степень влияния на Ивана Васильевича превращает одних только нас «двоих» (имеется ввиду род) в мощнейший клан из всех, что есть при Дворе. Данила говорил, что стоит опасаться другого клана, во главе с Шуйскими, а еще есть клан Глинских, но я в эту мерзость лезть не собираюсь: отработаю положенное и свалю в свои Мытищи с планом как можно реже оттуда выезжать.

Пачка иностранных послов, приемы имеющих «доступ к телу» бояр, разбор челобитных от простого люда — это, к счастью, меньшинство, всего парочка кейсов с «ущемлением» чиновников на местах было — а ныне на прием нагрянули крайне важные с церковной точки зрения гости: Киевские иерархи.

Те земли ныне под Сигизмундом, который сам католик, но Православных добросовестно старается не щемить. Логичный и предсказуемый побочный эффект нашего похода: в Москву потянулись православные родовитые граждане из Польши и Литвы, с целью сменить сюзерена. В основном, понятное дело, нищеброды и вредины, которым дома лили терять нечего, или врагов могущественных нажить умудрились. Государь их охотно на службу принимает, и мне это не нравится: пусть они в своем полном феодальном праве, но единожды сменивший сюзерена запросто сменит его еще раз. Сиречь — потенциальные предатели, и хорошо, что на высокие чины их не пустят: вы воины? Вот и замечательно: вот вам по средней паршивости поместью, если война начнется — кликну.

Земский собор состоится завтра, и делегация из Киева пришла, чтобы предварительно обсудить потенциальное добавление парочки пунктов в повестку. Деталей я не знаю, но сейчас вот эти старцы в максимально парадных одеждах все изложат сами устами Киевского Митрополита Сильвестра, который, кстати, ОЧЕНЬ сильно подставился тем, что приехал в Москву и притащил трех своих епископов. Попов рангом поменьше числом в полсотни — в тронный зал их не пустили — можно не учитывать.

Три пути у Сильвестра теперь есть. Первый — остаться в Москве и ждать возможности вернуться в Киев с русским войском. Второй — сильно каяться и просить прощения у Сигизмунда. Третий — наврать тому же Сигизмунду и польско-литовским элитам, которые рулят матерью городов русских (формально относится к Великому княжеству Литовскому, но польское влияние очень сильно), что ездил в Москву пошпионить и замутить какую-нибудь полезную для Сигизмунда интригу. Полагаю, делегаты предпочтут первый вариант.

Сильвестр от Макария отличался солидным брюшком, невысоким ростом и мощной, кудряво-черной бородой. Отличался и молодостью — под полтинничек ему всего, крепкий, хорошо кушающий мужик с хитринкой в глазах. С ним — епископ Черниговский Иона, Ахримандрит Киево-Печерской лавры Гедеон и епископ Белгородский Михаил.

Наши батюшки во главе с Макарием смотрят на прибывших ожидаемо — с недоверием и как на конкурентов. Общаются с ледяной вежливостью, и я их понимаю — тяжело, когда в тронном зале не ты один Митрополит.

Отвесив глубокий поклон, подошедший во главе своего квартета Сильвестр пышно и многословно поздоровался с Государем, навешал ему на уши комплиментов, а после, поклонившись еще раз, придал голосу виноватый тон:

— Государь, не дерзаем грешные мы равняться дарами с теми великими святынями, что ты с Божьей милостью спас из грязных магометанских рук. Приносим лишь то, что хранили, но — от всего нашего сердца!

— Не подарок дорог, но добрые намерения и протянутая рука дружбы, — благодушно простил скромнягу Царь.

Гедеон махнул рукой, чтобы Митрополит не утруждался такой мелочью, и в зал внесли ковчег. Отличается от тех, что хранят обломки Его Креста, как небо от земли: утренние солнечные лучики из окон играли на золотых пластинах, оковках и драгоценных камнях. Само по себе колоссальное состояние, но продать вместилище духовной ценности как банальные драгметалл с камнями рука поднимется только у самого распоследнего разбойника.

Сильвестр раскрыл ковчег и достал оттуда украшенную под стать вместилищу книгу:

— Сие Евангелие древнего письма писано, когда Киев был столом всей Руси. Да будет она свидетельством нашего общего корня, и да не угаснет корень, покуда растет древо.

Символично.

Он с уважительным поклоном протянул Евангелие Государю, тот с благодарным кивком бережно принял подарок, и, едва касаясь пальцами потемневшего пергамента, очень аккуратно перевернул пару страничек, после чего столь же аккуратно закрыл книгу:

— Спасибо за чудесный дар, батюшка. Сберегу его.

Делегаты просветлели лицами — подарок понравился, считай пол дела сделано! Точнее, часть подарка — Сильвестр снова забрался в ковчег и достал еще одну богато украшенную книгу:

— Сие — сборник Толковый, с письменами мудрейших из Киевских братьев.

Сигнал — мы храним древние Православные знания, поэтому было бы неплохо освободить нас от католического гнета.

Царь с благодарностью и почтением принял и этот памятник отечественной культуры. Не «сбережет» Царь — себя на изнанку выверну, а сберегу сам! Много у Руси врагов, и города ее они в «оригинальной» истории жгли часто. Сгорали ценнейшие книги, безвозвратно утрачивались целые пласты русской культуры и выжигались «белые пятна», которые пришлось закрывать сведениями из иностранных источников. Не хочу здесь такого же, под Мытищами появится огромное подземное хранилище с вентиляцией и сухим воздухом, куда я постараюсь набить как можно больше книг. Сначала сам буду приглядывать, а потом потомкам крепко-накрепко накажу следить когда меня не станет.

— Складень с образом святого Владимира, — передал Митрополит третий и финальный подарок.

На контрасте с прошлыми удивительно скромный, без золота и каменьев, потемневшего дерева. Тоже символично — не просьбу принесли, но память о том, где зародилась Русь и с какими землями ей надлежит воссоединиться теперь. Хорошо подготовились, как, впрочем, от деятелей такого уровня и ожидалось.

— Государь всея Руси, — подчеркнул Сильвестр титул Ивана Васильевича. — Мы пришли от земли древней, от града Киева. От корня, из которого произросла вся Русь.

Важность момента осознают все, да. В голосе Митрополита появились горестные, но смиренные нотки:

— Земля наша ныне под иноверной рукой. Притесняют католики окаянные Веру