Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Соня Середой

Десять погребальных нот

Серия  «NoSugar. Соулмейты»

В оформлении использованы материалы, предоставленные  фотобанком Shutterstok/FOTODOM

Иллюстрации ADAM6NT

© Соня Середой, текст, 2026

© ADAM6NT, иллюстрации, 2026

Хань И

Чёрными пиками соткана дорога

На высоком чёрном копье, пронзающем слепящую белизну бурана, в изголодавшемся по кислороду мозгу укрепилась стойкая мысль: «Это конец».

С концом приходит осознание того, на что она подписалась, ступая по тропе мертвецов. С концом приходит понимание, почему родная мать так порицала её, решившую не только пойти вслед за братом, но и потащившую за холодной смертью своего племянника.

Теперь, крепко держась за верёвку, служившую единственной связью с жизнью, она боялась шелохнуться. В пуховых варежках едва ли удавалось что-то прощупать замёрзшими руками. Снимать их в такую погоду – всё равно что добровольно попрощаться с пальцами. Боль от сжатого кулака рассыпалась мелкими невидимыми иглами и неприятно кольнула в сердце. В голове прозвучали страшные крики матери:

«Хочешь всю семью извести, да, Хань И[1]? Сначала твой брат умер в этих проклятых горах! А теперь ты решила потащить за собой и племянника?! Посмотри на свою невестку! Отнимаешь у неё любимого сына!»

Что ж, в одном мать была права – любовь к альпинизму погубила старшего брата Ханя, которого горы очаровали подобно дарам небожителей. Она позволила ему вкусить эту сладкую любовь, словно спелый плод персика, смоченный в смертоносном яде. Старший брат Хань отчаянно желал покорить все четырнадцать восьмитысячников планеты, эта идея горела в нём жгучей страстью, затмевающей даже интерес Хань И к горным вершинам. Но вместо того, чтобы вернуться к своей семье, старший брат Хань так и остался в холодных объятиях могущественной Цяогэли Фэн[2], известной также как К2, или Чогори.

И теперь величественная Чогори пожелала забрать и других родственников Хань, словно в предупреждение людскому роду: сколько бы денег у тебя ни было, они не спасут от буйства природы.

Хань И осмотрелась. Но за очками, защищавшими глаза от острых крупиц снега, ничего не видела, кроме белой мглы. Весь мир сузился до её тела, которое холодело с каждой минутой. Пальцы уже нещадно болели, – хорошо, конечно, что она их чувствовала, а вот когда перестанет, то может с ними попрощаться.

Послышался чей-то голос. Или же это ветер устрашающе пытался запугать её так же, как и мать, видевшая в ней тигра, отпускаемого в горы[3]? Довольно забавное совпадение в сравнении, учитывая, что после смерти старшего брата Ханя семья решила всю обиду и обвинения вывалить ей на голову.

Если воспоминания начали тяготить её сильнее, чем вопрос собственного выживания, дела обстояли скверно. Обозлившись на проявленную слабость, Хань И сдвинулась с места и продолжила медленными шагами прокладывать тропу. Снега навалило столько, что за несколько часов следы их восхождения уже успели исчезнуть. Спасительная нить в виде связки страховочных верёвок не давала потерять опору и надежду. Пока она жива, она должна действовать. Позади неё следовали товарищи по экспедиции, среди которых находился Хань Цзишэ[4]. Она должна во что бы то ни стало спустить племянника с этой горы, он ещё слишком молод, чтобы закончить так же, как его отец. Да что там Хань Цзишэ, Хань И даже тридцати не исполнилось, так что рано ей ещё отправляться к предкам на небеса.

– Хань И!!! – наконец сквозь яростный свист ветра прорезался чей-то голос.

Обернувшись, Хань И увидела приближающееся красное пятно на фоне буйствующей белизны, в котором она узнала Го Бао[5], лучшего друга старшего брата Ханя, с которым они часто отправлялись в экспедиции. Увидеть хоть какого-то живого человека оказалось огромным счастьем, однако Хань И не успела расслабиться.

– Где портер[6]?! – прокричал сквозь свист ветра Го Бао.

Они наняли несколько профессиональных портеров для своей экспедиции с договорённостью, что трое из них взойдут с ними на вершину Чогори. Один из них сопровождал Хань Цзишэ, как самого молодого члена команды, другие замыкали и вели процессию. Хоть племянник и капризничал, настаивая, чтобы портер сопровождал её, единственную девушку, Хань И за уши оттаскала этого двадцатитрёхлетнего дурака.

– Шёл впереди, но в какой-то момент я потеряла его из виду. Рации в такую метель не работают.

Го Бао, судя по бормотанию, раздражённо выругался.

– А где Хань Цзишэ, он пошёл вперёд?

– Что?! – не расслышав вопроса из-за свиста бури, воскликнула Хань И.

– Хань Цзишэ! – по слогам проговорил Го Бао. – Где он?!

В этот момент погода на пике Чогори показалась Хань И осенней прелюдией по сравнению с удушающим холодом, пробравшим её изнутри. Сердце застучало ещё сильнее, изнывая от необходимости работать на пределе возможностей. Хань И невидящим взглядом смотрела сквозь стекла горной маски на Го Бао, поражённая новостью, что Хань Цзишэ куда-то исчез.

Голову пронзил страшный крик матери: «Ты его погубишь! Хочешь его убить, неблагодарная!»

Поддавшись эмоциям, Хань И схватила Го Бао за плечи и тряхнула так, что невольно подивилась откуда-то появившимся силам.

– Что значит «где он»?! – срываясь на свирепый рёв, воскликнула Хань И. – Он же шёл перед тобой! Где мой племянник?!

– Хань И, успокойся! В такую погоду он не мог уйти далеко от маршрута, он умный парень!

От испуга и потрясения Хань И потеряла опору и едва не отпустила связку верёвок. Слова, звучавшие наглым оправданием, оскорбили её до глубины души. Они находились на высоте третьего лагеря ребра Абруцци. Восхождение длилось уже больше двенадцати часов, и, хотя они достигли вершины, им предстояло ещё спуститься вниз. В этом и заключалась главная сложность любого восхождения – в том, чтобы спуститься вниз живым.

И теперь Го Бао смеет говорить, что младший член экспедиции потерялся где-то на пути между ними?! Буквально в нескольких разделяющих их чжанах[7]?! При всём своём легкомысленном отношении к жизни и любви к праздности, Хань Цзишэ был ещё не до такой степени избалован, чтобы не осознавать ценность собственного существования!

– Стой, Хань И! Что ты делаешь?!

Она