Долг человечества. Том 4 - Артем Сластин

Михаил Попов, Артем Сластин

Долг человечества. Том 4

Глава 1

Пятнадцать человек, значит. Система в лице этих наблюдателей посчитала, что люди вокруг меня безоговорочно воспринимают меня как главного. Мысль о том, что за нами не просто круглосуточно наблюдают, а еще и копошатся в наших мозгах, только укоренилась. Хотя, чего это я. Юный Степа, друг Лизы, догадался об этом гораздо быстрее меня. Жаль, не дожил парнишка.

Попросив Катю еще немного подождать и пойти со мной, я по пути ознакамливался с новым функционалом. Под колокольчиком справа, вверху, появилась еще одна иконка, которой ранее не было. Как будто дизайнер интерфейса вдохновлялся детскими рисунками, на которых изображены карикатурные домишки. Впрочем, я совсем не удивлюсь, что даже эти иконки — отражение того, как я сам бы ее изобразил.

Итак, по центру поля зрения я увидел большое свободное окно, в верхней части которого были некие «слоты», в которые я мог вписать название должности, отряда, категории, да чего только вздумается. Слева, списком, были члены моей команды. Удивляло меня в этом интерфейсе то, что во-первых он чертовски удобно сделан и каталогизирован, а во-вторых прекрасно модифицируется под собственные нужды.

В первую очередь я ознакомился со списком людей, считаемых системой членами моей фракции. А, кстати, как она называется? Должно же быть название! Но нигде я ничего подобного не увидел, и полагаю считалось, что я сам придумаю. А вот и нашел, действительно, такая графа имелась, и сейчас она пуста.

Пролистав список сверху вниз, я убедился, что присутствующие здесь отображены в полном составе. Ради интереса, открыл конкретную вкладку с именем, в моем случае на глаза попалась Катя, и это как будто логично, ведь она идет рядом и молчит, ожидая, когда я освобожусь и уделю ей внимание.

Окошко всплыло, но было оно сухим и неинформативным. Предполагалось, что я сам займусь заполнением, если возникнет нужда. Весь функционал для этого имелся. Что ж, увиденное и осознанное порождало мысль лишь о том, что контроль из фактического перерастает в глобальный, с обработкой массивов данных и отслеживанием вот этого вот всего со стороны.

— Марк? — Одернула меня девушка, закопавшегося в интерфейсе.

— А? Да-да, — смиренно выдохнул я и скрыл все лишнее с поля зрения, решив разбираться в этом позже, — я здесь, немного тут разбирался с одним вопросом…

— Я, может, в другой раз?.. — Как будто с надеждой проговорила кинжальщица, несмотря на то, что она сама предложила нам поговорить.

— Нет. Все, я готов. — Твердо и четко заявил я, выдохнул и осмотрел лагерь, переведя взгляд с девушки.

— Ну, — нужно быть полным дураком, чтобы не понять, как сильно мнется ловкачка и не торопится начать, но я, тем не менее, и не думал о том, чтобы подтолкнуть ее к началу. Быть может, что она сама даст ответы на имеющиеся у меня вопросы, впрочем, я пока только гадаю, — я хотела поговорить с тобой о том, что собираюсь уйти.

— Что⁈ — Опешил я, совершенно не ожидая чего-то подобного.

— Я ценю, что ты там назначил меня своей помощницей и все такое, и мне это даже интересно, но… — И снова затык, она тщательно подбирала слова. — После всего случившегося я не могу смотреть тебе в глаза.

— Объясни толком, какого черта творится? — Я был сердит и несдержан, не столько потому, что был разбит этой новостью, сколько от непонимания причин.

Катя объяснила, и это был долгий, обстоятельный рассказ. В целом, я даже понял, почему она так решила, и почему так долго тянула с этим, бесспорно, важным разговором.

Кинжальщица сломалась под пытками. Но не ими едиными, а только тогда, когда ей показали меня, конвоируемого на привязи к Барону. Девушка то и дело смотрела на свои пальцы без ногтей, которые едва-едва зажили, а новые пластины стали пробиваться из-под кутикулы.

За лагерем она наблюдала какое-то время, выискивала пути, как войти внутрь незамеченной. Все рассчитала — время, количество энергии, маршруты патрулей. Даже учла тени и свет от жаровен, а то мало ли, какими силами обладают враги, быть может эти огни сигнальные.

Прокралась внутрь, использовав брошенные с внешней стороны стены леса, используемые рабами для заделки части фортификации. Ни звука, как мышка. Оценила местность, где сумеет нанести наибольший ущерб, при этом помня о моем приказе — как можно меньше человеческих жертв.

Принялась расставлять закладки динамита, еще и подгадывая таким образом, чтобы цепной реакцией взорвались шашки по цепочке. Когда боекомплект исчерпался, девушка точно так же незаметно покинула лагерь, дабы написать мне послание. Она, с ее слов, когда придумала такой способ связи через сундучок, чуть не вскрикнула от счастья, ведь это же, по сути, почти безотказный способ общаться на расстоянии. Только вот проблема встала самая банальная — купить пустую книгу в магазине она сумела, а вот чем писать не придумала. Пера и чернил, как у меня, у нее не было, и среди товаров таковые вещи отсутствовали.

Хотела кровью. А что, проткнуть пальчик иголкой с хвойного дерева, или рыбьей косточкой, или острием кинжала на худой конец, и написать. Да, получилось бы не слишком аккуратно и читабельно, но тем не менее, важен был факт передачи информации о том, что шашек оказалось сильно недостаточно.

Но я припомнил, что текст был написан аккуратно, и явно чернилами или чем-то похожим. Потому, когда речь зашла об этом тексте, я вынул листок бумаги из нижних строк инвентаря. Девушка кивнула моему действию, кротко бросив взгляд на листок, в который я сейчас вперился взглядом. И продолжила.

— Не успела я придумать до конца, как свою задумку реализовать, как услышала крики. Нет, лагерь все время шумел, куча народу громко разговаривали, ржали, и все такое, но эти крики мне показались очень знакомыми. — Перешла она к следующей части, я и решил, что подводка была неспроста, и скоро правда мне откроется.

— Что было дальше?

— Я вернулась в форт под пологом невидимости. Я слышала, как Антон орет на Женю и что-то ей втолковывает, потом бросает взгляд на нашего, — она кивнула в сторону Владимира, — новенького, и начинает ее бить.

— Та-а-ак…

— Ну вот. Тогда я и попалась. Женю бросили в полуподвал под борделем, меня уволокли в темницы, Владимира посадили в яму. — Призналась она.

— Это ведь не все? — Поднял я, наконец, взгляд с бумажки на собеседницу.

— Не все. — Горестно вздохнула девушка. — Сначала со