Союз Пояса Ориона - Михаил Васильевич Шелест

Флибер-18. Союз Пояса Ориона

Глава 1

Леонид Ильич рассматривал эскизы космической станции долго. Это не был рисунок на одном листе, как он ожидал. Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза после того, как ему доложили о новой инициативе, «пришельца», с трудом вытерпел сутки. Он с волнением ждал, что ему принесёт начальник главного разведывательного управления заместитель начальника генерального штаба вооружённых сил СССР Ивашутин Пётр Иванович и теперь полностью погрузился в изучение папки с очень хорошо выполненными графическими рисунками будущего космического проекта СССР. Леонид Ильич точно знал, что от такого предложения он не откажется, даже если стране придётся, кхм, поднапрячься и «затянуть пояса».

Ивашутин сидел напротив и терпеливо ждал реакции «патрона».

Закончив рассматривать через лупу, которую принёс вместе с эскизами Ивашутин, мелкие детали, Леонид Ильич спросил:

— Как он умудрился нарисовать такие мелкие элементы? Тут в увеличительное стекло-то еле различаешь, а как это можно нарисовать? Под микроскопом, что ли?

— Это печать выполненная на лазерном печатном устройстве. Пришелец называет его «принтер».

— Да-да… Принтер. Он что-то такое рассказывал. Печатник… Ох уж эти англицизмы! И ведь удобное слово! Грех не позаимствовать. Та-а-а-к… Почитаем записку. На рисунках всё выглядит слишком, э-э-э, футуристическим. Терпеть не могу эти английские слова, но как они, порой, кстати! Вот, как по-другому назвать всё это?

Брежнев аккуратно пристукнул ладонью листы ватмана формата А-3.

Ивашутин не стал отвечать на этот риторический, по его мнению, вопрос. Леонид Ильич аккуратно и, начальнику ГРУ даже показалось, что «нежно», погладил ладонью рисунки, и стал читать пояснительную записку.

— Тоже отпечатана на «принтере», подумал он, рассматривая ровные, словно вышедшие после офсетной печати, листы обычного «писчего» формата, но необычно белого цвета и «мелованного» качества и очень плотной. Тяжёлой…

— Очень дорогая бумага, — подумал генсек. — Раньше «пришелец» печатал на обычной, серенькой, «нашей».

Пришельцем они с Ивашутиным стали называть меня после смены мной второй личности «художника» на личность Фёдора Колычева — старца-старообрядца и руководителя «Древлеправославной поморской церкви» на Северной Двине, где общине дали в аренду на девяносто девять лет десять тысяч гектар земли.

— Так-та-а-а-к… Почита-а-ем…

Леонид Ильич раскрыл титульный лист не особо объёмной «пояснительной записки» и погрузился в чтение. Его лицо, азартно возбуждённое после просмотра фантастических картинок, очень быстро «посерьёзнело».

Леонид Ильич помассировал мочку левого уха указательным и большим пальцами левой руки, насупил брови, нахмурился, посмотрел на Ивашутина.

— Сам-то читал? — спросил он.

— Читал, Леонид Ильич.

— И как?

— Футуристично, — сказал Ивашутин и улыбнулся.

Леонид Ильич заметил, как Ивашутин осторожно поправил Брежневскую оговорку.

— Он ещё и улыбается!

— А что остаётся делать?

— Как он «это» собирается выводить в космос? Тем более на геостационарную орбиту! Туда-то спутники «Молния» добираются больше месяца. А тут такие габариты и вес… Он ничего не пишет про ракетоносители.

Ивашутин улыбнулся ещё шире.

— А не нужны ему наши ракетоносители, — сказал он.

— Как это не нужны? На Челноке своём он, что ли, будет выводить на орбиту эти агрегаты, — генсек потыкал пальцем в картинки. Тут мощность реактора, как у ледокола «Ленин».

— Не берите это во внимание, Леонид Ильич. Надо определиться по существу предложенного проекта.

— Хек! Как же мы определимся по существу? Надо собирать научный совет…

Ивашутин помолчал. Брежнев снова подёргал себя за мочку уха и наморщил лоб.

— Что же нам теперь, сворачивать все свои космические проекты? — наконец-то проговорил он. — Мы столько запусков запланировали!

— Так в том-то и дело, что наша космическая программа сама по себе, а программа «Орион» сама по себе, — сказал Ивашутин.

— Хм! Как же нам скрыть этот проект? Хм! Орион! Если его надо согласовать, просчитать бюджет? Это же огромные деньги!

— Он попросил озвучить проект, как программу стратегической оборонной инициативы СССР.

— СОИ? Как программа Рональда Рейгана? А не обвинят нас в эскалации вооружения в космосе. Ведь мы нарушаем сразу два соглашения: договор шестьдесят седьмого года и договор об ограничении систем противоракетной обороны семьдесят второго года.

— Не стоит озвучивать то, что мы будем размещать в космосе ракетные пусковые установки. А лазер под договор противоракетной обороны никак не подходит. Тем более, что лазеры американцы уже размещают. Маломощные, для целеуказания, однако… Сам этот факт указывает, что они упорно идут своим путём. И, если вы заметили, станция не предусматривает наличие живого персонала.

— Заметил, — буркнул Брежнев. — Не тупее некоторых… И что?

— А то, что такая большая станция может быть заявлена только как носитель вооружения. Другой вариант не может быть озвучен, так как совершенно фантастичен. За пределами магнитного поля Земли пока нет ни материалов защищающих от жёсткого космического излучения, ни технического способа.

— Да, знаю я! — буркнул Брежнев. — Значит, так и заявим. И пусть попробуют проверить.

Генсек посмотрел в записку.

— Но это ведь какие размеры!

Он покачал головой.

— И корпус будет строить он сам?

— Не он. Какие-то его, кхм, как он сказал, «подручные».

— Пришельцы?

— Он что-то говорил о других формах жизни. Электрических, вроде…

Брежнев махнул рукой.

— Бог с ним! Пусть делает, как считает нужным.

Он вдруг широко улыбнулся.

— Вот все оху*ют!

Леонид Ильич иногда позволял себе выругаться. Редко, но смачно.

* * *

— Так, товарищи! Прошу прекратить бесполезные, кхм, прения! — Сказал Ворошилов. — Наша с вами задача не выяснить, возможно ли строительство такой станции, как нарисовано на картинках, а рассчитать и спроектировать её.

— Может это подводная станция? — спросил кто-то.

— Не отвлекайтесь, товарищи, — устало вздохнул Климент Ефремович. — Кто, что думает по существу проекта.

Глава 2

Начинался проект «Орион» сначала бодро, но потом зазбоил. То того нет, то этого, то третьего, то пятого, то десятого, то дяди нет, то тёти. Не могла промышленность СССР вытянуть два космических проекта. И даже не два, если помнить про военные ракетные средства доставки. Брежнев при встречах со мной отводил глаза и что-то бубнил в своё оправдание. Ивашутин, тот просто матерился. Проканителившись с государством победившего — непонятно кого — социализма три года, я понял, что действовать надо самому.

Не сказать, что я эти три года «балду пинал», но и