Закон Океанов - Ракшас

Глава 1. Бульон

Утро было идеальным — из тех, что случаются раз в сезон и запоминаются на годы. Океан лежал гладкий, как расплавленное стекло, отражая небо так точно, что горизонт размывался в туманной линии между двумя бесконечностями синевы. Лёгкий бриз едва шевелил паруса «Stong-telsh», и катамаран дрейфовал, почти неподвижный, в сотне миль от ближайшей земли.

Рахар сидел на корме, свесив лапы в воду. Для нар-коррага — полукровки с матерью-коррой и отцом-нарелом — он был не слишком велик: чуть выше двух метров, широкоплечий, но без той горообразной массы, которой славились чистокровные корраги. Удочка — настоящая, из бамбука и лески, никакой электроники — лежала поперёк колен. Он не столько ловил рыбу, сколько наслаждался процессом: тишиной, покачиванием палубы, солнцем на загривке. Длинный полосатый хвост мерно покачивался над водой, кончик чертил ленивые узоры в воздухе.

Kesh-tolsh, думал он. Спокойная охота. Хотя какая это охота — скорее медитация с приманкой.

Леопардовые розетки на его плечах и спине — наследство отца-нарела — золотились в утреннем свете, странно сочетаясь с рыжеватым мехом и тигриными полосами на боках. Мать всегда говорила, что он получил лучшее от обоих родов: коррагский рост и силу, нарелью выдержку и рассудительность. Сам Рахар считал, что просто не любит торопиться.

— Рахар! — голос Сайры прорезал тишину, как камень — водную гладь.

Он вздохнул. Поплавок дёрнулся — и замер. Рыба, если она там была, ушла.

— Рахар, смотри!

Он обернулся — и едва успел пригнуться.

Серебристо-серая молния пронеслась над его головой, сверкнув в солнечных лучах. Сайра, вытянувшись в струнку, взлетела с носовой катапульты, описала в воздухе идеальную дугу и вошла в воду почти без брызг в тридцати хвостах от яхты.

Катапульта — подпружиненная платформа на носу — была гордостью арендной компании. «Для любителей прыжков в воду», — сказал менеджер. Рахар подозревал, что проектировали её именно для таких, как Сайра: цирр, которым физически не сиделось на месте дольше четверти часа.

Кузина вынырнула, отфыркиваясь, и поплыла обратно к яхте — маленькая, изящная, с серебристо-серой шерстью, отливающей голубизной на солнце. Типичная корр-цирра: от матери-цирры она унаследовала рысиный род и компактное телосложение, от отца-коррага — неуёмную энергию и едва заметные тигриные полосы, проступавшие на мокром меху. Рысьи кисточки на ушах — предмет её тайной гордости — смешно топорщились мокрыми пучками. Короткий, куцый хвост — тоже наследство её матери цирры — бился о ступеньки, пока она карабкалась по кормовой лестнице.

— Видел, — кивнул Рахар, сматывая леску. — И вся рыба в радиусе kesh-storn тоже видела.

— Ой, да ладно, — Сайра отряхнулась, обдав его веером брызг. — Ты всё равно не ловишь, ты релаксируешь.

— Релаксировал.

Её уши дёрнулись назад — на долю секунды, почти незаметно. Виноватый жест.

— Tolsh-ne, — она села рядом, поджав под себя лапы. — Правда хотел рыбу?

— Правда хотел тишину.

— О. — Пауза. Хвост замер. — Совсем тишину? Или...

— Сайра.

— Потому что я могу молчать! Я умею! Просто обычно не хочу, но если ты правда...

— Сайра.

Она замолчала. На целых три секунды.

— Торек сказал, к вечеру ветер усилится. Можно будет пойти к рифам.

— Торек ещё спит?

— Нет, проснулся, считает запасы. Говорит, что мы съели слишком много dreng-gnorsh и надо экономить.

Рахар фыркнул. Торек — чистокровный нарел, золотистый, пятнистый, педантичный до зубовного скрежета — экономил всегда, везде и всё: от провизии до слов. Профессиональная деформация юриста: если что-то можно посчитать, нужно посчитать, а потом составить отчёт в трёх экземплярах.

— А Корат?

— На мачте. Смотрит.

— На что?

— Просто смотрит. — Сайра пожала плечами. — Говорит, привычка. Не может расслабиться, если не видит горизонт.

Тоже профессиональная деформация, подумал Рахар. Десять лет в береговой охране приучают всегда ждать неприятностей.

Он поднял голову. На вершине мачты, в специальном кресле для наблюдателя, виднелся силуэт Корат — огромный даже по коррагским меркам. Чистокровная корра, почти два с половиной метра роста, с ярко-рыжей шерстью и чёрными полосами, которые на солнце отливали тёмным золотом. Она была старше их всех — сорок три года, возраст зрелости и силы для коррагов — и относилась к младшим с терпеливым снисхождением матери, присматривающей за расшалившимися детёнышами. Рахар знал, что она могла просидеть на мачте часами, сканируя горизонт янтарными глазами, пока остальные занимались чем угодно. На службе это называлось «дежурство». В отпуске — просто так ей спокойнее.

— Эй! — крикнула Сайра, задрав голову. — Корат! Видишь что-нибудь интересное?

Ответ долетел не сразу — корра не любила кричать без нужды.

— Воду. Небо. Вас двоих.

— Это всё?

Пауза.

— Облако на севере. Похоже на рыбу.

— Какую рыбу?

— Большую.

Сайра хихикнула. Корат не шутила — она просто описывала реальность, как видела. Юмор получался случайно.

В полдень солнце жарило нещадно, и экипаж «Stong-telsh» собрался под тентом на корме. Торек — среднего для нарела роста, стройный, с безупречно ухоженной золотистой шерстью в тёмных розетках — разложил на складном столике остатки завтрака: полоски вяленого мяса, несколько кусков копчёной рыбы, кувшин с охлаждённой водой. Его зелёные глаза — внимательные, оценивающие — скользнули по припасам с выражением шаррена, подсчитывающего убытки.

— Итак, — сказал он, разглаживая несуществующие складки на своей безупречно гладкой шерсти, — у нас осталось провизии на восемь дней. При текущем расходе.

— Отлично, — Корат взяла сразу три полоски мяса. — Нам до Nel-Tong четыре дня.

— При хорошем ветре.

— Ветер будет.

— Откуда ты знаешь? — Торек прищурился. — У тебя нет метеорологических данных.

Корат медленно повернула голову и посмотрела на него. Просто посмотрела. Молча.

Торек кашлянул.

— Ветер будет, — согласился он.

Рахар спрятал усмешку в куске рыбы. Корат не спорила — это требовало слишком много слов. Она просто смотрела, пока собеседник сам не понимал, что спорить бессмысленно. Полезный навык для офицера береговой охраны. И для любого, кто имел дело с бюрократами.

Сайра, разумеется, ёрзала на месте. Сидеть неподвижно было выше её сил.

— А давайте поиграем во что-нибудь?

— Во что? — Торек подозрительно прищурился.

— Не знаю... —