Парторг 7 - Михаил Шерр

Парторг 7

Глава 1

После бессонной ночи ехать на работу всегда тяжело, но существует такое русское слово «надо». К тому же еще глубокой ночью меня посетила тревожная мысль: куда именно Андреевы приведут своего внука? Этому восьмилетнему мальчику, который на протяжении трех последних лет видел только горе и страдания, необходима не только любовь близких людей. Любовь — это, безусловно, самое главное. Однако ему нужен еще и самый обычный, банальный домашний уют.

Поэтому, когда Виктор Семёнович рано утром уехал в партийный дом, я немедленно помчался в управление треста. Я ворвался в приемную словно вихрь и сразу же отдал распоряжение секретарю:

— Зоя Николаевна, соедините меня срочно с комиссаром Ворониным. Дело чрезвычайной важности.

Я решил действовать через Александра Ивановича. Сталинградский городской комитет обороны юридически никто до сих пор не распустил, и формально его решения обязаны исполнять все организации и все граждане. Из четырех членов комитета, работавших в нем в сорок втором году, в Сталинграде сейчас находятся двое: товарищи Воронин и Зименков. Поэтому их совместное решение, я думаю, Виктор Семёнович выполнит беспрекословно.

Александр Иванович взял трубку сразу же, и в его голосе я отчетливо уловил нотки тревоги.

— Здравствуйте, Георгий Васильевич. Я вас внимательно слушаю, — произнес он настороженно.

— Здравствуйте, Александр Иванович. Представляете, какая у нас получается ситуация. На мой взгляд, она складывается не очень симпатично. Ксения Андреевна приезжает сегодня с внуком. И куда они, по-вашему, пойдут?

Комиссар Воронин понял мою мысль мгновенно и ответил именно так, как я и предполагал:

— Мысль ваша мне абсолютно ясна. Какие будут конкретные предложения?

— Предложение у меня вполне конкретное, Александр Иванович. Рядом с нашим домом есть еще один восстановленный. Он почти точная копия нашего: тоже три комнаты, просторная кухня и ванная комната с раздельным санузлом. Там проведена вода, работает центральная канализация, имеется печное отопление и титан для подогрева горячей воды. До войны это здание использовалось как небольшая гостиница. Оно было разрушено полностью, до основания. Но мы его восстановили, чтобы иметь в городе хоть какое-то резервное жилье на крайний случай.

— Мне всё понятно, — нетерпеливо, но без раздражения прервал меня комиссар. — Давай теперь о главном: как технически мы всё это провернем?

— Очень просто, Александр Иванович. Городской комитет обороны официально никто не распускал. Вы с товарищем Зименковым оформляете официальное поручение нашему тресту. В поручении указывается, что мы обязаны выделить товарищу Андрееву для проживания с семьей имеющееся в наличии резервное жилье. Сидор Кузьмич у нас мужик шустрый, он тут же всё оперативно оформит. И в результате Ксения Андреевна с внуком поедет не в сырую комнату в бараке, а в отдельный трехкомнатный дом. И вряд ли кто-то решится заявить, что такое решение несправедливо.

— Какой же ты молодец, Георгий Васильевич, — в голосе комиссара зазвучало искреннее одобрение. — Решение городского комитета обороны я сейчас же организую. Скажи мне главное: дом-то этот сейчас пустой стоит?

— Да, стоит пустой. Но это обстоятельство мы быстро исправим, — заверил я его.

— Прекрасно. С Виктором Семёновичем я переговорю лично. Начинаем действовать, и давайте ровно в полдень созвонимся, чтобы сверить часы.

Ровно через час все юридические формальности были улажены. С этой задачей блестяще справилась Зоя Николаевна. Сидор Кузьмич, получив добро, лично занялся меблировкой дома. А Анна Николаевна взяла на себя самую важную, на мой взгляд, задачу: превращение пустого, неуютного и холодного помещения в настоящее обжитое жилье.

Около полудня все мои сотрудники доложили о полной готовности. Документы оформлены, дом полностью меблирован. Можно сказать, заходи сейчас и живи. Связисты оперативно провели в дом телефон, и я решил лично поехать проверить, всё ли сделано как надо.

Я обошел все комнаты. Везде царили чистота и идеальный порядок. Мебель была не просто завезена, а расставлена с умом и заботой. На кухне я увидел новую посуду: тарелки, чашки, кастрюли. Одна из комнат была специально оборудована как детская: там стояла небольшая кровать, письменный стол и даже несколько игрушек, которые, видимо, где-то раздобыла Анна Николаевна. На мой взгляд, всё было сделано хорошо и, что самое главное, правильно и с душой. Дом несмотря на лето протопили и проверили работу титана.

Я поднял трубку телефона и, услышав бодрый голос телефонистки, попросил соединить меня с комиссаром Ворониным. Соединили нас почти мгновенно, и в трубке раздался довольный и даже веселый голос Александра Ивановича.

— Слушаю вас внимательно, Георгий Васильевич. Докладывайте обстановку, — сказал он с явным интересом.

— У нас, Александр Иванович, полный порядок и абсолютная готовность. Можно хоть сию минуту заходить в дом и жить в нем.

— Вот это я называю настоящей работой! — воскликнул комиссар. — Я уже поставил Виктора Семёновича в известность о нашем решении. Как думаешь, что он мне сказал?

По довольному голосу комиссара я понял, что никакого неприятного или сложного разговора с товарищем Андреевым у него не было. Я рискнул предположить, хоть и не очень уверенно:

— Наверное, просто сказал большое спасибо.

— А ты, Георгий Васильевич, настоящий молодец! Отлично знаешь психологию своего начальника, — рассмеялся Воронин. — Но это еще не все новости. Мне только что звонили из Москвы. Самолет с женой и внуком товарища Андреева на борту вылетел в Сталинград ровно два часа назад.

Комиссар Воронин на мгновение замолчал, но я всем своим нутром чувствовал, что это еще не всё, что он хочет мне сказать. И не ошибся.

— Ты ведь, Георгий Васильевич, у нас из Белоруссии, — продолжил он уже более серьезным тоном. — А там сейчас везде наступление идет очень успешно. Сегодня или завтра, глядишь, опять будут салюты в честь новых побед. И я уверен, что скоро придет долгожданная очередь и твоего родного Минска.

Александр Иванович положил трубку, а я еще долго не мог сделать то же самое. Мое сердце внезапно бешено заколотилось, словно вырываясь из груди. Я прекрасно знал, что Минск освободят третьего июля. Но это было в той, другой реальности. В реальности Сергея Михайловича. И вот теперь, в этой, новой реальности, я тоже слышу, что скоро настанет черед Минска стать свободным городом.

Наконец мое сердце немного успокоилось и выровнялось дыхание. Я положил трубку на рычаг, вышел из дома, сел в машину и поехал в партийный дом.