Космический замуж. Судьба на краю галактики - Елена Островская

Судьба на краю галактики

Моя сестра неизлечимо больна. Помочь ей могут только на далекой планете Кайрос. Но у этой помощи есть своя цена. А я готова на все ради сестры, даже на фиктивный брак с незнакомцем.

Постойте, а почему мужей оказалось двое? В смысле, нужна срочная консумация?!

Настоящие космические мужчины, огненные и страстные

Наша девочка - землянка, которая не даст себя в обиду

Кот Космо с меняющейся разными цветами шерстью

ХЭ на троих обязательный

Глава 1.

– Саяна, я задыхаюсь... – этот шёпот врывается в мой сон, как лезвие. Он тихий, но в нем такая острая боль, что я открываю глаза, будто получила удар. Сердце замирает, а потом начинает колотиться, как сумасшедшее.

Тихий, прерывистый стон вырывается у нее из груди. Звук, от которого кровь стынет в жилах.

Я подпрыгиваю на нашей общей кровати, и мир сужается до размеров каюты. Рука дрожит, когда я резко включаю свет. Сестра жмурится, ее маленькое личико искажено гримасой страдания. Космо, мой верный синий страж, уже настороже. Он недовольно фырчит, лапой закрывая морду, но я-то знаю – его шерсть стала цвета грозовой тучи. Синее, чем обычно. Глубокий, тревожный индиго. Значит, дело совсем плохо. Хуже, чем обычно.

– Авель... – выдыхаю я, и мое собственное дыхание перехватывает. Смотрю на ее бледное, почти прозрачное лицо, и в груди что-то сжимается в ледяной ком.

Нет. Только не это. Не сейчас.

Я выпрыгиваю из узкой койки, ноги подкашиваются, но я заставляю их держать. Тяну к себе чемоданчик – этот проклятый ящик с ложной надеждой. Лекарства могут помочь, только если успеть. Но я смотрю в ее мутные, полные тихого ужаса глаза и понимаю – мы опоздали.

– Почему ты молчала?! – крик вырывается из меня сам, отчаянный и злой. Злость – единственное, что не дает мне развалиться на части. – Почему не разбудила раньше?

– Я думала… что… пройдет, – ее голосок слабый, уставший, и вся моя злость мгновенно тонет в волне вины и щемящей нежности. Я не могу злиться на нее. Никогда. Видеть, как она старается быть сильной, – это больнее любого приступа. Шерсть Космо становится еще темнее, почти чернильной.

– Дьявольская бездна, – шепчу я, и слова горят на губах. Руки трясутся, но я набираю в шприц лекарство, уже зная, что это – пустая формальность. Отсрочка приговора. Где-то в глубине души, за стеной паники, холодный голос шепчет: «Это не поможет. Ты теряешь ее».

Отсчитываю секунды. Каждая – как удар молота.

– Пять, шесть, семь… – в ушах звенит. – Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

Авель лежит с закрытыми глазами, дышит часто-часто, поверхностно. Ее маленькая грудь едва поднимается. Космо издает тихое, тревожное урчание.

– Тридцать, – цежу сквозь стиснутые зубы, и по щеке скатывается предательская, горькая слеза. Бессилие. Оно вкуса железа и пепла. – Долбанный Марс!

Дальше – действую на чистом инстинкте. Резко, почти грубо, хватаю Авель на руки. Она такая легкая, почти невесомая, и от этого еще страшнее. Выбегаю в полутемный коридор. Тишина. Давящая, безразличная тишина.

Все спят. Мир спит. А моя вселенная умирает у меня на руках.

Куда бежать? Кого звать? В глазах рябит от паники. Одиночество. Оно такое же безвоздушное, как космос за стеной.

И тут я вижу его. Мужчину. Высокого, как скала, с светлыми волосами, собранными в хвост. Он стоит, держа в руках кружку, и кажется таким… спокойным. Незнакомым. Но он – единственная ниточка к спасению.

– Мне нужна помощь! – мой крик разрывает тишину, рвет горло в клочья. Я бегу к нему, и весь мир сужается до него одного.

Он оборачивается. И его лицо меняется. Мгновенно.

Беззаботность сменяется концентрацией стали. Глаза, синие, как глубина космоса, выжигают меня взглядом. В них нет ни капли сомнения.

– Что случилось? – его голос – низкий, с хрипотцой, проходит сквозь шум в ушах и обрушивается прямо в душу. По коже бегут мурашки. Не страх. Что-то другое. Древнее и мощное.

– Моей сестре срочно нужна помощь, – выдавливаю я, почти не дыша. – У нее приступ от МХН.

– Марсианский хрупкий некроз, – произносит он сквозь зубы, и в его глазах вспыхивает нечто дикое, яростное. Защита. Гнев за несправедливость. Он знает. Он понимает.

Я могу только кивать, сжимая Авель так, что кости болят. Горло сжато так, что нельзя сделать вдох.

И тогда он совершает действие, которое переворачивает все. Отбрасывает кружку. Решительно. Без колебаний.

И забирает Авель из моих дрожащих рук. Прижимает ее к своей широкой груди, и в его движении такая уверенность, такая сила, что у меня подкашиваются ноги.

– Идем за мной. Быстро.

Эти слова – приказ. И я готова ему подчиниться. Безоговорочно.

Я бы пошла за этим человеком в ад, если бы он пообещал вытащить ее оттуда.

– Как давно начался приступ? – его вопрос возвращает меня в реальность.

Я не слышу. Не понимаю. Паника снова накатывает.

Он резко оборачивается. И смотрит. Прямо в меня. Сквозь меня. Его взгляд – как удар током.

– Соберись и отвечай мне на вопросы, землянка. – Не упрек. Приказ. Команда, которая заставляет мозг включиться.

Я киваю, ловя ртом воздух.

– Хорошо.

– Как давно?

– Не знаю. Она меня разбудила, когда уже было плохо... Лекарство не подействовало.

– Это плохо, – констатирует он, и его спина передо мной кажется невероятно широкой. Щит.

Мы врываемся в лазарет. Яркий свет режет глаза.

– Капитан Ренделл, что случилось?

Капитан. Слово отдается в голове эхом. Этот человек… капитан корабля.

– У девочки МХН. Ей срочно нужна помощь!

И как по команде, тело Авели сковывает новая, жестокая судорога.

– Чего вы стоите, как столбы? Быстро! Резко! Стабилизируйте девочку! – его голос гремит, как гром, наполняя пространство безраздельной властью.

И вот тогда я падаю.

Буквально.

Ноги подкашиваются, и я оседаю на холодный пол.

Слезы душат, градом катятся по лицу. Я не могу их остановить.