Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

Джек из тени

Перекрестки миров. Том 1

Глава 1

Будильник не зазвонил, он захрипел, словно ему на горло наступил пьяный прапорщик.

Шесть утра, время, когда нормальные люди видят десятые сны, а старший лейтенант Алексей Корнев, в узких кругах известный как Барон, начинал ненавидеть мироздание. Каждое утро одно и то же. Сначала глухое раздражение, пульсирующее где-то в районе затылка. Потом острое желание взять табельный ПМ и расстрелять этот кусок китайского пластика, орущий на тумбочке. Но патроны казенные, да и рапорт потом писать замучаешься. За порчу личного имущества и необоснованную стрельбу в офицерском общежитии комбриг с него шкуру спустит и на барабан натянет, на котором сам Барон играть и будет.

Лёха свесил ноги с продавленной койки. Пружины жалобно скрипнули, подтверждая: да, начался еще один день службы. Пол холодный, зараза. Сибирская осень в этом году решила не церемониться и сразу включила режим «околейте все сразу и побольше». Барон поежился, натянул зеленые штаны от ВКПО и поплелся к умывальнику. Зеркало над раковиной, покрытое мутными разводами от высохшей мыльной пены, отразило небритую физиономию. Взгляд тяжелый, будто он уже с утра кому-то должен сотню тысяч.

— Ну и рожа, — хмыкнул Корнев своему отражению. — Прям плакат «Служи по контракту, сынок, будешь красивым».

Вода из крана шла тонкой струйкой и слегка отдавала ржавчиной. Почти ледяная, то, что нужно, чтобы окончательно выбить остатки сна. Он плеснул в лицо раз, другой. Романтика армейской службы… Где она, эта чертова романтика? На плакатах в военкомате, где белозубые десантники позируют на фоне заката? В киношках про спецназ, где все такие крутые, с рациями наперевес и в чистеньких разгрузках? Хрен там плавал. Настоящая армия пахнет гуталином, солярой, и дешевым куревом. Она выматывает душу бесконечными строевыми смотрами, проверками из округа и заполнением журналов по технике безопасности при работе с граблями. Но Корнев уже давно привык, ему даже нравилось, поэтому и пошел служить по контракту, хотя все родственники и друзья крутили пальцем у виска.

Барон вытер лицо жестким вафельным полотенцем. Пора одеваться. Тяжелые берцы ждали своего часа у двери. Корнев шнуровал их автоматически, пальцы сами помнили каждое движение даже с закрытыми глазами. Вжик, вжик, узел, концы спрятать за голенище.

Вышел в коридор общаги. Тишина, только где-то в конце коридора гудит старый холодильник, да капает вода в душевой. Большинство офицеров еще дрыхнут. У них подъем позже. Но разведрота, это отдельная песня, отдельное государство в государстве. Если ты не появишься в располаге за полчаса до того, как сержанты начнут пинать личный состав, ты потерял контроль. А терять контроль Барон не любил категорически.

Идя по выщербленному асфальту к штабу батальона, Лёха думал о своих парнях. Сорок шесть отборных вояк, почти все контрактники. Каждый со своими тараканами размером с мадагаскарского жука, но в поле — надежные, как кувалда. Они не задавали лишних вопросов, не ныли, что тяжело, просто брали и делали. За это он им прощал многое. Залеты на выходных, мелкие драки в местном шалмане, неуставные формы одежды под брониками. Плевать, главное, чтобы на полигоне они выдавали норматив на «отлично» и не тупили с оружием.

Возле КПП тормознул, дежурный, молодой летеха из соседнего батальона, дремал, привалившись к стеклу. Корнев мог бы рявкнуть и поднять панику, устроить разнос. Но… зачем? Ситуация штатная, войны нет.

— Слышь, воин, — тихо произнес Барон, постучав костяшками по стеклу.

Летеха подскочил, ошалело моргая, начал судорожно поправлять китель.

— Товарищ старший лейтенант… я… это…

— Спи дальше, только фуражку сними, а то помнешь козырек, перед комбатом неудобно будет, — тихо сказал Корнев и шагнул на территорию части.

Утро только начиналось. Очередное серое утро в зеленом болоте. Никаких сюрпризов, никаких потрясений. Скука, от которой сводило скулы. Иногда Барон ловил себя на мысли, что даже обрадовался бы какому-нибудь локальному армагеддону. Лишь бы вырваться из этого бесконечного «день сурка». Но мироздание было глухо к его немым просьбам. Служба шла по накатанной колее, стирая амбиции и превращая живого человека в исправный, хорошо смазанный винтик огромного бюрократического механизма.

Канцелярия роты встретила Корнева спертым воздухом и запахом дешевого кофе «Три в одном», который кто-то из сержантов просыпал на линолеум еще позавчера. Барон щелкнул выключателем, люминесцентная лампа под потолком пару раз моргнула с раздражающим треском и залила комнату мертвенно-бледным светом.

Обшарпанный стол, видавший еще генсеков, пара шатких стульев, металлический сейф с навесным замком и горы… нет, Эвересты макулатуры. Вот он, истинный враг современной российской армии. Не гипотетические натовцы, не бородатые террористы, а бумага формата А4, тип «Снегурочка обыкновенная».

Лёха тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Выдвинул нижний ящик тумбочки. Там, под ворохом старых накладных на ГСМ и пустых пачек из-под сигарет, лежал его диплом. Синяя корочка Новосибирского государственного университета, Исторический факультет. Барон усмехнулся уголком губ. Какая к черту античность? Кому здесь нужны знания о Пунических войнах или реформах Гая Мария?

Он достал диплом, сдул с него пыль.

«De mortuis aut bene, aut nihil», — всплыло в памяти. О мертвых либо хорошо, либо никак.

О своей прошлой гражданской жизни Лёха предпочитал не вспоминать вообще. Пошел в армию, потому что… да хрен его знает почему. Сначала военная кафедра, потом предложили контракт, обещали квартиру по военной ипотеке и интересную службу. В итоге он очутился здесь, в жопе мира, командуя отрядом профессиональных маргиналов и ежедневно сражаясь с ветряными мельницами армейской бюрократии. Нет, Лёха не жаловался, просто с усмешкой вспоминал военкома, который как заправской ярмарочный зазывала продал молодому парню Армию.

Из латыни в его повседневном лексиконе осталось разве что «Pedicabo ego vos et irrumabo» (фраза содержит угрозу сексуального насилия), да и то в переводе на могучий русский матерный, которым старлей доносил до подчиненных куда эффективнее чем изысканными фразами на мертвом языке.

В дверь неуверенно поскреблись.

— Заходи, не заперто, — буркнул Корнев, пряча диплом обратно под накладные.

На пороге нарисовался старшина роты, прапорщик Сидоренко. Лицо у прапора было такое, словно он только что узнал о скором пришествии антихриста, причем антихрист должен был прийти с ревизией по вещевой службе.

— Товарищ старший лейтенант… тут такое дело… — Сидоренко замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Рожай, Петрович. У меня еще план-конспект по боевой подготовке не написан.

— Мыло пропало.

— В смысле?

— Ну, хозяйственное, три ящика. Со склада. Вчера было, сегодня тю-тю. Как корова