Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

Мастер Алгоритмов. ver. 0.4

Глава 1

Капитан полиции Павел Павлович Лаврентьев открутил крышку старого, видавшего виды термоса и налил в эту самую крышку, служившую заодно и кружкой, горячей жидкости. Густой кофейный дух наполнил салон неприметного самохода, припаркованного в глухом кармане двора.

— Ты бы поберег мотор, Палыч, — подал голос с пассажирского сиденья лейтенант Александр Рыков. Саня поежился, будто пытаясь вжаться в собственную куртку. — Третья кружка за ночь. Сердце-то не казенное.

— Без кофейку глаза слипаются, — Лаврентьев сделал обжигающий глоток, не отрывая взгляда от окон третьего этажа. — Старый стал для таких бдений.

— Тогда и мне налей, раз такие дела, — Рыков протянул пластиковый стаканчик.

Лаврентьев хмыкнул, поделился напитком и снова уставился на подъезд. Странное все-таки задание. Приказ простой: взять под наблюдение квартиру некоего Дмитрия Волконского, младшего советника из Министерства Магических Ресурсов. Кому мог так насолить мелкий чинуш, что по его душу отправляют серьезных стрелков?

В газетах писали, что этот Волконский — герой, спаситель Каменограда от замерзания, изобретатель. По телевизору даже показывали, о как. Лаврентьев за тридцать лет службы в органах повидал множество таких «героев». Обычно за красивыми фасадами скрывались точно такие же воры и проедатели бюджета. Чем этот советник лучше простых людей, что ему выделили персональную наружку? Лаврентьев предпочел бы ловить реальных бандитов, а не караулить сон очередного номенклатурного кадра, пусть даже на него и покушались.

Металлическая дверь подъезда скрипнула.

Лаврентьев подобрался. Из дверного проема вышли двое мужчин в неброской одежде. Спустились по ступеням и направились к припаркованному неподалеку бежевому самоходу.

— Какие-то они подозрительные, — задумчиво проговорил капитан, делая еще глоток.

— Чем? — спросил Рыков, также прихлебывая кофе. — Мужики как мужики.

— Слишком неподозрительные, Саня, — пояснил Лаврентьев.

— А. Чуйка? — лейтенант поставил стаканчик в подстаканник, приблизив руку к кобуре. На всякий случай, надо полагать.

Славный он мальчишка. Ну как, «мальчишка»… Сорок лет против сорока восьми самого Лаврентьева, и, в отличие от него, всю жизнь в полиции. А все летеха, хоть и толковый. Как же так? А он из тех, каких повышают неохотно. Не любит его начальство, слишком честный и присягу помнит. Лаврентьева не любят тоже, но уважение некоторое имеют, обусловленное прошлым. Оттого он и капитан.

— Она, — подтвердил капитан.

— Что, подкрепление вызывать?

— Не приедут. Оснований нет.

— А вдруг?..

Договорить Рыков не успел.

С крыши пятиэтажки напротив дома, в котором обитал Волконский, полыхнуло магией. Мгновение спустя огненный луч прорезал воздух, осветив двор оранжевым.

И ударил он прямо в одно из окон квартиры Волконского.

— Вот теперь вызывай, — бросил Лаврентьев, распахивая дверь самохода. — И пожарных со скорой.

— А ты куда⁈ — обеспокоился Рыков, хватая напарника за рукав. — Приказ был в бой не вступать! Только наблюдение!

Приказ. Был такой приказ, да. Птичка на хвосте принесла, что вроде бы даже по настоянию самого Волконского.

Но была еще присяга. Был многоквартирный дом, полный спящих стариков, женщин и детей, который какой-то ублюдок только что поджег. В его городе. На его земле. Если Лаврентьев сейчас останется сидеть в машине, прикрываясь бумажкой, то в чем смысл его работы? На кой черт он носит погоны? Чтобы помогать начальникам изображать бурную деятельность и получать премии, пока бандиты жгут людей живьем?

Нет. Уволят — плевать. Убьют — значит, судьба такая. Жизнь в целом прожита не зря. Дети выросли, встали на ноги, жены уже пять лет как нет на свете. Родители поймут, отец еще и гордиться будет, да и внуки у них есть, одни не останутся.

— Вот ты и не вступай, — отрезал Лаврентьев, выдергивая руку. — Тебе еще семью кормить надо. Сиди и вызывай подмогу.

Капитан выскочил на мороз. Пистолет привычно лег в правую ладонь, патрон дослан в патронник. Левая рука быстро сложила пальцы в базовую формулу. Перед грудью полицейского развернулся мерцающий щит, в полный рост, но не сфера — для большей плотности. Под хитрый удар по дуге развернет, если надо будет.

Лаврентьев двинулся к толстому стволу старого тополя, чтобы за ним укрыться, и держал на прицеле подъезд, из которого должен был появиться поджигатель. Не забывал и про подозрительный самоход с двумя мужиками.

А враг появился не из подъезда.

От края крыши, откуда били магией, отделилась темная фигура. Человек просто шагнул в пустоту, падая с высоты пятого этажа. Вокруг него завихрились потоки воздуха — маг замедлял свое падение левитацией.

Знакомая метода, бандюков теперь и такому учат?

Лаврентьев вскинул пистолет. Чистая линия «мушка-целик-козлина», не промахнуться…

Рано.

Бандит находился на уровне четвертого этажа. Если промазать — пуля уйдет в окно к мирным жителям. Нужно дождаться, пока он опустится ниже.

А вот убийцу безопасность гражданских совершенно не волновала. Заметив полицейского, он прямо в полете сплел заклинание. Сгусток огня с шипением пересек двор и врезался в полупрозрачный щит Лаврентьева.

Капитан отступил на шаг, но барьер выдержал. Черта с два, сволочь, не на того напал! Лаврентьев устоял на ногах и нырнул за спасительный ствол тополя.

Бандит мягко приземлился на асфальт, присев на одно колено. Ниже уровня окон. Пора.

Лаврентьев высунулся из-за дерева и трижды нажал на спусковой крючок.

Бил кучно, точно в центр масс, с такого расстояния не промазал бы, но преступник не упал, успел щитом прикрыться сразу после приземления. Значит, он так тоже умеет.

Убийца развеял собственный щит и вскинул обе руки. Капитан выстрелил дважды, но в этот раз все же промазал, и в последний момент нырнул обратно за дерево.

И тут ствол векового тополя, служившего Лаврентьеву укрытием, разлетелся на куски. Древесину разорвало в клочья, капитана обдало градом острых щепок, некоторые из которых впились в лицо и руки. Огромное дерево рухнуло, лишая полицейского защиты.

В следующее мгновение на Лаврентьева обрушился ревущий поток огня.

Капитан влил больше энергии в щит, принимая атаку. Жар стоял невыносимый. Сильная же сволочь попалась, явно с интересной историей.

Но Лаврентьев тоже не всю жизнь в полиции проработал.

В одно движение он отправил пистолет в кобуру, освобождая правую руку для ударного плетения. Одна беда — пламя, растекавшееся по барьеру, видеть не давало, слепило. Бить вслепую — пустая трата резерва, а щит все истекал.

Раздались хлопки магострельного оружия. Со стороны их