Экспозиция - Бен Гейли

Бен Гейли

Экспозиция

Ben Galley — Exibition  

© 2009 by Ben Galley — “Exibition”

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

 https://vk.com/litskit

Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям. 

* * *

На поле боя время состоит не из минут, а из часов. Оно измеряется непрекращающейся пульсацией измазанного грязью черепа. Это еще одна капля пота, попавшая в глаз. Это количество окровавленных тел, лежащих позади вас. Нет ни сейчас, ни позже, есть только смерть или выживание. Времени нет места на поле боя. Оно дает свою мантию бойне и прячется на периферии, ожидая, чтобы снова иметь значение, когда вся кровь прольется. Земля извергла еще одну лужу солоноватой воды, когда я развернулся. Его сломанный кончик меча просвистел мимо моего уха, срывая с меня волоски. Кровь брызнула мне в лицо, когда мой клинок рассек его плохо обтянутый кожей живот. Ошеломленный, он рухнул в трясину, крича при виде своих кишок, распластанных на грязных ладонях и дымящихся на рассветном холоде. Я рассматривал его шею, но его железный ошейник поцарапал бы мой меч. Я оставил его вопить, когда копье пыталось пронзить меня насквозь. В этом сжатом мире, в кольце тумана и визжащей стали мое существование было не более сложным, чем то, кто кого может убить. Моя единственная борьба в жизни заключалась в том, чтобы быть быстрее. Лучше. Сильнее.

Это была ужасающая простота, и я цеплялась за пульсирующую боль во лбу, постоянное напоминание о том, на какой стороне существования я нахожусь. Зимние деревья отбрасывали скелетообразные тени на дымку там, где чародеи начали разводить костры. Грифельно-серый туман приобрел болезненное свечение, колеблясь между зеленым и желтым цветом желчи. Жалобный вопль прорезал грохот проклятий и смертей, когда трясина поглотила человека целиком.

Просто роковая оплошность на плохо выбранной почве. Никакого славного размаха и столкновения сверкающих рядов, это военный быт. Славы здесь было не больше, чем в кабацкой драке на болоте.

Топор метнулся к моим ногам. Шаг в сторону, и он срезал дерн с холмика позади меня, остановившись в черепе трупа. Те, кто думает, что смерть на поле войны приносит мир, глубоко ошибаются. Мой новый враг охотился за мной, подняв шипастые кулаки, туман закручивался вокруг его цепей и кожаных пластин. Рев сорвался с его иностранного языка, когда он потянулся ко мне. Я резко оборвал его, сделав умный шаг и вонзив свой меч по самую рукоять ему в грудь. Рев превратился в бульканье, но пламя в его глазах отказывалось угасать. Его кулаки опустились мне на плечи, ища шею. Железные перчатки сомкнулись, сжимая мою кожу. Я схватился за перекладины меча и дернул. Багрянец полился по каналам, смачивая мои руки. Мужчина вцепился только сильнее. Я поперхнулся. Чувствуя, как горит моя грудь, я крутил лезвие снова и снова, пока не просверлил в его груди дыру такой величины, что мог бы использовать ее как окно. Только тогда он запнулся, закатив глаза до налитых кровью белков. Он рухнул на бок, его лицо было в темной луже, а перчатки все еще были на моей шее. Я мог дышать, но рвалась на свободу. Он держал меня крепче, чем ревнивый любовник.

Изумрудный огонь расцвел за туманом. Над болотом прокатился гром, а вместе с ним и горячий ветер, от которого вздымались стены моего маленького мирка. Вместе с ним появились тела: некоторые из них были просто тенями, проносящимися высоко сквозь туман, другие врезались в массы, как стрелы баллист.

Я заметил, что одна из них все еще извивалась, когда летела, ее ноги были охвачены огнем. Ближайшая трясина спасла ее кости, и ее приземление окатило меня вонючей водой. Когда она встала на дыбы, она все еще кричала. Я видел, как вода бурлит вокруг нее, и зеленое свечение искрится между ее движениями. Она потянулась ко мне, и я увидел, что ее глаза горят тем же болезненным огнем. Когда ее одежда начала падать хлопьями вокруг ее белой кожи, прежде чем огонь сделал ее черной, я увидел клеймо на ее груди. Именно тогда я услышал смысл ее визга. Не из-за ее собственной боли, а из-за моей и цвета знамени, которое мы разделяли.

— Я... я не могу его удержать! БЕГИ! — Скользкие руки вырвали мой меч, порезав при этом ладони.

С отчаянным усилием я рубанул по рукам трупа. Моя периферия работала на меня. Мой взгляд был прикован к чародейке, теперь поглощенной зеленым огнем. Ее глаза светились белизной сквозь огонь. Я почувствовал, как хлопнуло освобождающееся запястье, и вырвался на свободу. Спотыкаясь о мертвые ноги, я пополз на спине, с лицом, полным ужаса. Быть обманутым жизнью не по своей вине... Тогда пришло время, с радостью показавшее мне, как мало песка осталось в моих песочных часах. Так мало, и все же зерна падали, как снежинки. Я изрыгал проклятия, пока не почувствовал, как что-то вырвалось из моей груди. Я уставился на окровавленный наконечник копья, украшенный обрывками чего-то жизненно важного. На варварском крюке тянулась вена, все еще наполненная моей кровью. Я посмотрел на своего убийцу и увидел не холодную ухмылку, а разинутый рот с почерневшими зубами. Он смотрел не на добычу, а на чародея. В груди у меня что-то хрустнуло. Взрыв поглотил нас обоих, зеленый огонь был таким горячим, что я почувствовал, как плоть слезает с моих костей, прежде чем превратить меня в пепел.

Меня душила рвота. Я сопротивлялась грубым оковам. Ледяная вода утопила меня в бодрствовании. Голос прогремел в моем сознании.

— Развяжи его.

Я был освобожден, и прежде чем мои глаза смогли осмыслить окружающее, я встал на дыбы и рухнул на холодный камень. Я почувствовал грубую одежду на своей коже. Никаких следов потной брони. Никаких мокрых сапог и рассветного холода. Никакой боли от меча в руке. Пальцы оказались у моих колен. Я чувствовал плоть, а не обугленные костяшки пальцев. Этот мир исчез, хотя пульсация все еще царила в моей голове. Я открыл глаза и увидел пыльный песчаник, потемневший от пота. Я сделал вдох, поперхнулся и некоторое время отхаркивался желчью. До меня донесся голос, тяжелый