Углеродный ритуал - Джесс Лэндри

Джессика Лэндри

Углеродный Ритуал

 Jess Landry — Carbon Rites

© 2022 Jess Landry — Carbon Rites

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023

 https://vk.com/litskit

Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям. 

* * *

Они медленно двигаются по затемненному залу, готовые к тому, что вот-вот зазвучат сирены — их ночной сигнал; тогда двери их клеток откроются, и они смогут выйти и начнется игра.

Они чувствуют друг друга с того места, где стоят — их запахи, их повадки, их растущая, ощутимая как затхлый воздух — ярость.

Они давно ждали этого момента, когда двери откроются и они окажутся лицом к лицу. Только они двое, враги с начала времен, враги, у которых есть незакрытые счеты с жизнью.

Но до тех пор, им остается только ждать.

Ждать, пока включится громкая и навязчивая сирена.

Ждать, пока начнется бой. Не на жизнь, а на смерть.

* * *

Еще один идеальный день в Мордене, думала Блейк, проезжая на велосипеде по тихим ухоженным улочкам своего маленького городка, мимо всех домов с пышными зелеными лужайками и яркими белыми заборами.

Она часто пыталась найти недостатки во время ежедневной поездки на работу — облупившуюся краску или стул на крыльце, стоящий на дюйм левее, — но как бы она ни присматривалась, все было на своем месте.

Единственное, что казалось неподходящим, — это сирены воздушной тревоги в конце каждой улицы. Их залитые водой столбы торчали в воздух на пятнадцать футов, на верхушке была установлена круглая масса из множества сирен, пожелтевших от солнечных дней и запустения. У основания столбов были высажены кусты с красными почками, как будто их красота могла как-то отвлечь от реликтов того времени, когда не существовало других технологий, чтобы предупредить город прерий о надвигающемся торнадо или другом бедствии.

Блейк никогда в жизни не видела торнадо, не говоря уже о том, чтобы слышать вой городской сирены.

В Мордене никогда не происходило ничего нового, даже глобальной перемены погоды.

Если на что—то и можно было положиться, так это на то, что каждый день в Мордене был одинаковым — безоблачное голубое небо, палящее солнце над головой; завсегдатаи, приходящие в ее закусочную на свои ежедневные трапезы; поездка домой на велосипеде через лесной массив, примыкающий к начальной школе. Вечера она проводила за просмотром телевизора, чтением книг или пробежкой, а перед сном быстро принимала душ, и выпивала стакан теплого молока.

Затем просыпалась и делала все заново.

Вспеньте, ополосните, повторите.

Еще один прекрасный день в Мордене, вздохнула Блейк, проезжая мимо школы, где за занавешенными окнами двигались тени учеников, собирающихся на занятия.

* * *

Блейк стояла за прилавком пустой закусочной, расставляя бутылочки с кетчупом. Она смотрела на часы, стрелки которых тикали — 9:57 вечера. Последний клиент пришел и ушел час назад, но Блейк никогда не считала правильным закрываться рано — она всегда сохраняла надежду, какой бы отчаянной она ни казалась, что эта ночь будет другой.

Но этого никогда не случалось.

У нее были постоянные клиенты, благодаря которым время проходило быстрее, но она часто задумывалась, обычно о ремонте, который она хотела сделать в своей китчевой закусочной в стиле шестидесятых, чтобы придать ей более современный вид, или просто терялась в размышлениях, глядя из больших окон закусочной на красные цветы, высаженные вдоль средней полосы, разделяющей улицу, среди крепких дубов. В красных кирпичных фасадах главной улицы города располагалось все — от салона красоты Барб до кинотеатра. У каждого здания был свой яркий навес, и это всегда заставляло ее думать о фотографиях, которые она видела в Интернете, о других главных улицах далеких городов — городов, которые она мечтала посетить. Города, которые выглядели так, словно время забыло и о них.

Блейк никогда не ступала ногой за пределы Мордена, и именно во время этих бесконечных рабочих часов она обнаружила, что жаждет чего-то большего, чем служить маленькой фермерской общине, раскинувшейся на километры прерий, плоских, обширных и чертовски скучных. Что-то большее, чем поля канолы и молочные фермы.

Блейк вздрогнула, когда часы пробили десять, сбив локтем пустую бутылку из-под кетчупа со стойки.

Не оглянувшись, она сделала выпад в сторону, поймав бутылку в руку, за несколько секунд до того, как она разбилась бы об пол.

Она села и поставила пустую тару на прилавок, вздохнув. Уф-ф, чуть не упала.

Еще один прекрасный день в Мордене подошел к концу.

Затем раздался звон колокольчиков над входной дверью.

Блейк стояла, пока двое мужчин и женщина в одинаковых темно-серых комбинезонах входили внутрь. Левую сторону каждого комбинезона украшала небольшая круглая нашивка: два меча, сходящиеся на острие, с красной звездой, соединяющей их, и тремя меньшими звездами по обе стороны. На поясе у них были надеты ремни с боекомплектом, а двое мужчин держали по полуавтоматической винтовке RAK-9.

— Могу я вам помочь? — спросила Блейк, паника нарастала внутри нее, когда она сосредоточилась на оружии.

Суровый взгляд женщины упал на Блейк. Затем она кивнула. Более высокий из двух мужчин прошел мимо Блейк на кухню. Мужчина пониже ростом обратил внимание на улицу и остался стоять на страже у двери.

— Простите, а что вы делаете? — спросила Блейк, хотя никто не обращал на нее внимания.

Из кухни вышел более высокий мужчина.

— Чисто, — сказал он женщине.

— Спасибо, мистер "Вашингтон", — сказала она, затем повернулась к мужчине пониже ростом. — Эрнандес, как мы выглядим?

— Тише мыши, — сказал он с легкой дрожью в голосе. — Но...

— Но что?

— Ты уверена в этом, Марьяна? Проникнуть сюда... найти ее... это было легко. Слишком легко.

Все трое, словно по невидимой команде повернулись к Блейк.

Блейк отступила к стене за прилавком и вскинула руки.

— Я не хочу никаких проблем, — сглотнула она. — Просто возьмите деньги и уходите.

— Нам не нужны твои деньги, — сказала Марьяна с ухмылкой. — Мы хотим тебя.

Именно тогда сработали сирены воздушной тревоги.

Вопли сотрясали тихую ночь, то нарастая, то затихая, когда они давали о себе знать. Все навострили уши, какофония грохотала в самых глубинах души поднималась на вверх выталкивая наружу беспокойство.