Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

Выжить в битве за Ржев. Том 5

Пролог

Март уже перевалил за середину. Но погода оставалась зимней. Майор Густав фон Браухвиц стоял у окна, глядя на заснеженные улицы Вязьмы. Весна никак не могла вступить в свои права в этом захолустье. Ночью — мороз под двадцать пять. Да и днем снег не думал таять. А в небе, сером и низком, кружили редкие снежинки.

Казалось, сама природа застыла в ожидании чего-то. Победы немецкого оружия на Ржевско-Вяземском выступе? Поражения? Или медленной агонии группы армий «Центр»? Он не знал. Он ничего не знал точно — с тех пор, как русские перестали воевать под Вязьмой по правилам, организовав множество партизанских отрядов, отправив в немецкий тыл кавалерию и высадив десант. Леса к югу от города сделались очень опасными. И немцам едва удавалось держать оборону вдоль дорог и на высотах, да и то не везде.

В руках у майора было свежее донесение, только что отпечатанное на листке бумаги его помощником. Он в очередной раз вглядывался в неутешительное сообщение, и пальцы левой руки нервно теребили рукав мундира — жест, который стал непроизвольным после контузии под Москвой. Фон Браухвиц ненавидел эту привычку, но ничего не мог с собой поделать. Она выдавала его волнение, его страх, его неуверенность.

— Прорыв у русских получился. Это приходится признавать, — сказал он, не оборачиваясь к обер-лейтенанту Клаусу Вернеру. — Более свежая 43-я армия заменила 33-ю, отведенную назад. А теперь мне доложили, что этот чертов отряд прорвался на помощь к десантникам. Их 9-я и 214-я воздушно-десантные бригады соединились с этим отрядом, который пришел с севера, и оборона противника стала сплошной. Наши позиции у Ключей и Горбачей еле держатся. Что вы на это скажете?

Обер-лейтенант Вернер Клаус, лучший аналитик абвер-группы, стоял перед письменным столом. Лицо его было непроницаемо — ни гнева, ни удивления, только холодная злость, которую он умел хорошо скрывать за маской аристократического безразличия.

— Я написал свой доклад вам на основе последних донесений, — ответил обер-лейтенант. — Наша зондеркоманда «Штайн-2» уничтожена почти полностью. Гауптштурмфюрер Зибер убит в бою возле болот. Из ста двадцати человек в живых осталось не больше тридцати. Те, кто выжил, потеряли способность воевать, — у них нервные срывы, они боятся леса, боятся лесных призраков, которые приходят из темноты.

— Зибер был дураком, — фон Браухвиц повернулся, и в его глазах сверкнул недобрый огонь. — Он полез в лес без разведки, без артиллерийской поддержки, без авиации. Он думал, что русские разбегутся, как только увидят его лыжников. А русские их ждали. И встретили.

Клаус кивнул.

— Да, герр майор, они неплохо подготовились.

— Русские подготовились? — майор усмехнулся. — Или один русский?

— Тот самый, который вывел 33-ю армию из окружения, — подтвердил Клаус. — Епифанов. Позывной «Ловец». Он снова в деле. Об этом я и сообщил вам сегодня в своем рапорте. Сведения точные…

Фон Браухвиц понимал, что надо что-то предлагать. Молчать было нельзя — молчание сочтут за слабость. Тем более, когда его уже критикует сам Вальтер Модель. А обер-лейтенант, конечно же, метит на его место. Он молодой, злой и амбициозный, только и ждет отправки своего шефа на передовую за все просчеты. Потому лучше сделать виноватым именно его…

— Я перечитал вашу аналитическую записку уже три раза, — раздраженно проговорил фон Браухвиц наконец, потрясая в воздухе тем самым листком бумаги, который вывел его из равновесия. — Вы называете Ловца «ключевой фигурой» и утверждаете, что этот русский очень опасен. Вы пишете, что он использует нестандартную тактику, что его люди обучены лучше, чем наши егеря, что он появляется там, где его не ждут, и исчезает, когда его окружают, что он использует приборы ночного видения и служебных собак, чующих мины. И все это, знаете ли, я довел до сведения наших генералов. Выступил перед ними лично и сообщил прямо обо всех неприятностях, рискуя своей карьерой. А теперь вы снова хотите нагрузить меня этой же проблемой вашего неуловимого Ловца?

— Я утверждаю, что он опаснее целой дивизии, — Клаус выдержал взгляд начальника. — Дивизию можно разбомбить, окружить, уничтожить артиллерией. А этого человека нельзя. Он ускользает, словно тень. Он — как волк, который выходит на охоту ночью, обманывает охотников, путая следы, и уходит в свое логово до рассвета. Он действует не по правилам. Он использует собак, метких стрелков, обходные маневры. Его люди — элита, подготовленная к зимней войне не хуже финнов. И он воюет… — обер-лейтенант запнулся, подбирая слова, — он воюет, как их Суворов. Не числом, а умением.

Фон Браухвиц подошел к карте, висевшей на стене. Новые стрелы, обозначающие русские удары, рассекали немецкую оборону на несколько частей. 33-я армия благополучно вышла из котла и заняла позиции по фронту на востоке, а оттуда прорывались другие армии: 43-я — в центре, 50-я — на юге. А в тылу свирепствовали партизаны, кавалеристы, десантники и этот проклятый Ловец.

— И что вы предлагаете? — спросил он, продолжая вглядываться в карту.

— Ликвидировать его. Любой ценой уничтожить этого человека, — обер-лейтенант говорил жестко, чеканя каждое слово, как на экзамене. — Я считаю, что его необходимо устранить. Пока он не натворил еще больших бед. Пока он не соединил партизан с десантниками и конниками, а десантников — с наступающими русскими армиями. Пока он не создал единый фронт в нашем тылу. Если мы не избавимся от него быстро, то через месяц у нас не останется тыла вообще. Русские будут резать наши коммуникации, взрывать мосты, нападать на обозы. Мы задохнемся без снабжения.

Фон Браухвиц повернулся к своему заместителю. На его лице читалось раздражение.

— Главное, чтобы не было слишком поздно, Клаус, — сказал он, нервно перебирая пальцами край рукава мундира. — Положение тяжелое. Наши дивизии на Ржевском выступе скованны со всех сторон. У русских, наоборот, ситуация улучшилась. Их 33-я армия вышла из котла и теперь держит оборону на восточном фланге. 43-я армия наступает вместо нее. Десантники Казанкина получили подкрепление и контратакуют. А партизаны Жабо перерезали железную дорогу Вязьма — Брянск и прочно удерживают. Это — ваша недоработка, как аналитика! — фон Браухвиц повысил голос, он почти кричал. — Вы должны были предвидеть это! Вы должны были дать нам всем время, чтобы предотвратить!