Ужас из Карфагена - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон. Ужас из Карфагена

© Edmond Hamilton. Horror Out of Carthage, "Fantastic Adventures", September 1939

Иллюстрации: Д. Джексон

1. Из погребённого прошлого

КЕННЕТ БЛЕЙН ПОЧУВСТВОВАЛ, что девушка рядом с ним дрожит, глядя на недавно вырытые траншеи и ямы, раскалявшиеся в лучах унылого африканского заката.

— Кен, мне бы хотелось, чтобы папа никогда не слышал о Карфагене, — неожиданно сказала Эдит Керр. — Это место действует мне на нервы.

Высокий молодой археолог повернулся и посмотрел на девушку с удивлением на серьёзном, чисто выбритом лице.

— В чём дело, Эдит?

— Ведь римляне прокляли Карфаген, когда его разрушали, — ответила девушка. — Но я чувствую, что мы снова раскапываем это проклятие. Мне кажется, что здесь происходит что-то зловещее.

Голова Эдит с гладкими, рыжеватыми волосами доходила Блейну до плеч. В коротком белом льняном платье, с загорелыми руками и ногами, она выглядела как беззаботная, хорошенькая школьница. Но её обычно весёлые голубые глаза сейчас были затуманены глубокими эмоциями, когда она смотрела на оживлённую сцену внизу.

Она и молодой археолог стояли на склоне невысокого, скруглённого временем зелёного холма. Позади них возвышалась сверкающая белизной вилла с плоской крышей, служившая штаб-квартирой экспедиции Западного университета в Карфагене, проехавшей из Америки полмира, чтобы раскопать самый загадочный из древних городов.

Зелёные поля, расстилавшиеся перед ними, спускались к лабиринту новых раскопок, где множество арабских рабочих в белых халатах вяло орудовали кирками и лопатами. За ними простиралась голубая гладь Тунисского залива, чей дальний берег охраняли тусклые фиолетовые горы.

Эта сцена завораживала Блейна. На этом самом месте за много веков до рождения Христа возвышались массивные стены, башни и храмы жестокого Карфагена, владыки морей. Здесь фантастическая, варварская цивилизация достигла своего апогея и была окончательно уничтожена завоевателями-римлянами.

Но сейчас в серьёзных тёмных глазах Кеннета Блейна, смотревших на девушку, была тревога.

— Что с тобой происходит? — обеспокоенно спросил он. — Что ты имеешь в виду?

Эдит пыталась говорить спокойно, но он видел отблеск ужаса, затаившийся в обращённых к нему голубых глазах.

— Кен, я сама не знаю, что со мной происходит, но последние две ночи я вижу один и тот же странный и довольно ужасный сон — сон, как кто-то или что-то постоянно пытается вытолкнуть меня из моего тела.

Она неловко рассмеялась.

— Я знаю, это звучит безумно. Но это довольно страшно. Я чувствовала, как этот другой человек, этот другой разум, оказывает огромное ментальное давление на мой собственный мозг, чтобы заставить меня покинуть моё тело. Каждый раз мне казалось, что я вот-вот выйду из своего тела, а потом я просыпалась и понимала, что это был всего лишь кошмар.

Её маленькая загорелая рука сжалась на рукаве его белого костюма, а её красные губы слегка дрожали.

— Это плохое ощущение, Кен, когда то-то пытается силой вырвать тебя из твоего тела! Даже если это всего лишь сон, мне это не нравится.

— Я бы не волновался из-за плохого сна, Эдит, — успокоил он её, погладив по руке. — Просто это место оказывает на тебя психологическое влияние. Мы раскапываем там, где когда-то было больше жестокости, пыток и ужасных смертей, чем где-либо ещё на земле, и вполне естественно, что эта атмосфера на тебя действует.

— И всё же мне не нравятся такие сны, — пробормотала Эдит. — Я бы хотела, чтобы мы уехали отсюда… Я почти хочу, чтобы папа бросил эти раскопки…

— Прекрасное желание для дочери археолога! — послышался громкий, возмущённый голос. — Что с тобой такое? Тоскуешь по дому?

Кеннет Блейн повернулся и увидел, как к ним по склону поднимается массивная, коренастая фигура доктора Джона Керра с ничем не прикрытой жёсткой копной седых волос, с белым шлемом в руке. Он вытирал платком пот с добродушного красного лица.

Внизу, у подножия склона, виднелась худая фигура старого Абеля Макферсона, руководившего темнолицыми арабскими рабочими, и до них долетал его хриплый голос.

— Мы здесь пытаемся раскопать древний Карфаген, — заворчал доктор Керр на свою дочь, — а ты надеешься, что мы потерпим неудачу, и ты сможешь вернуться домой!

— Нет никаких следов храма Молоха? — спросил Блейн главного археолога.

— Нет, пока ничего, — мрачно ответил Керр. — Чёрт бы побрал этих римлян! Они, конечно, полностью уничтожили Карфаген, когда захватили его. Убили людей, сожгли здания, а потом распахали землю на их месте. Неудивительно, что мы провели здесь два месяца и не нашли этот храм.

Он повернулся и крикнул Абелю Макферсону, карабкавшемуся к ним вверх по склону:

— Пойдём, Мак, — душ и хороший ужин помогут нам почувствовать себя лучше.

— Уже иду, — хрипло ответил старый шотландец с хмурым лицом. — Не забывайте — я не так молод, как вы.

Когда Блейн и Эдит на закате дня шли за двумя старшими археологами к вилле, девушка сказала:

— Не говори отцу ничего о моих снах, Кен. Он и без меня впадает в уныние.

Блейн задумчиво кивнул.

— Он был так уверен, что мы сможем найти Храм Молоха, но не похоже, что у нас это получится. И всё же, Эдит, если эти странные кошмары расстраивают тебя…

— Вовсе нет, — быстро ответила девушка. — Просто у меня был небольшой нервный срыв, иначе я бы не стала о них говорить. И тебе не стоит обо мне беспокоиться.

Однако Блейн не мог не волноваться. Лёжа в своей тёмной, жаркой спальне на вилле той ночью, он всё время вспоминал о странном сне Эдит. Как кто-то пытается вытеснить её из собственного тела.

Странная идея! Не новая — во все века находились люди, утверждавшие, что обладают тайными знаниями о том, как заставить свой разум, свою личность покинуть собственное тело и войти в другое. Но, конечно, всё это были лишь легенды. Эдит просто начала нервничать из-за гнетущей психологической атмосферы этого места.

Блейн и сам чувствовал едва уловимую тень этого влияния. Словно леденящее, одурманивающее заклинание тянулось от этого места давно исчезнувшего варварского мегаполиса, тёмного города жестокости и немыслимых обрядов, где огненному Молоху скармливали живых детей, где высокородные девы приносили нечестивые жертвы Танит[1], где распинали военнопленных, а злой