Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Наиль Выборнов, Семён Гражданцев

Чужой жетон 3. Полиция нравов

Глава 1

Мерцание ламп под потолком кабинета вызывало легкий приступ ностальгии. В последнюю неделю я уже начал мечтать о возвращении сюда. Больничный затянулся на куда больший срок, чем отведенная мне Спронгом неделя. Больше месяца я провел в трейлере, дожидаясь, пока срастутся ребра и полностью пройдут симптомы сотрясения.

В первую неделю я страдал, регулярно глотая «Викодин» и мучаясь от головокружений и боли в боку при дыхании и каждом неудачном движении. На вторую неделю, когда солнечный свет и прослушивание радио перестали вызывать головную боль, я начал потихоньку получать удовольствие от процесса. Я много отдыхал, смотрел телевизор, грелся на солнышке и слушал радио.

На третью неделю стал выходить с Рэмбо на прогулки вокруг трейлерного парка. Он был молодцом и не рвался с поводка, поэтому рекомендации врача по ограничению физических нагрузок я честно соблюдал. Грело душу и то, что травма моя была благополучно признана медицинским координационным отделом полученной при исполнении, поэтому я не просто грел пузо на пластиковом стуле на лужайке возле трейлера, но и получал за это зарплату. Было немного жаль, что я не успел уйти на повышение до аварии — получил бы больше денег за тот же объем ничегонеделания.

Пару раз ко мне приезжал проведать Касселс, еще пару раз — Филлмор, и мы отлично проводили время. На третью неделю мне отменили «Викодин», поэтому я под клятвенное обещание Ника не сдавать меня врачам выпил с ним пивка.

Но с наступлением четвертой недели стало скучно, а на пятую я начал буквально лезть на стены. Все дела, которые было можно переделать при ограничении на физические нагрузки, я переделал. Трейлер сиял чистотой так, как вряд ли сиял, сойдя с конвейера. Я даже диван почистил на три раза. Все передачи по телевизору осточертели, а эфир всех основных радиостанций я выучил наизусть.

Поэтому, когда во время последнего визита врач сказал, что продлит больничный еще на неделю, я взмолился — чувствовал я себя абсолютно здоровым, ребра срослись без осложнений, голова болела лишь изредка, да и то уже скорее от скуки, чем от сотрясения. Врач немного поколебался и сказал, что выпишет меня, но даст направление к штатному медику Департамента, чтобы я получил у того разрешение на работу. Что я и сделал в тот же день, потратив два часа и пройдя нехитрый осмотр.

Поэтому двадцать седьмого августа я приехал на работу к половине восьмого утра — сил терпеть уже не было. Все дела, которые требовали полноценного расследования и имели перспективы, я неофициально передал Биллу еще на второй день больничного, когда он заехал справиться о моем самочувствии. И одно он даже уже раскрыл, поймав угонщика, которого сдал нам мексиканец на «Челленджере». Тот самый, которого я задержал на последней квалификации Коуча в Санта-Монике.

А вот несрочные дела и те, что уже были раскрыты, но не были до конца оформлены, нужно было подготовить. Большинство из них будут отправлены в архив, но парочку придется передать коллегам — по ним еще могла появиться информация, пусть на это никто особо и не рассчитывал.

Рапорт на повышение и перевод я подал еще в самом начале больничного — в тот же день, когда передал Биллу дела. Он же и отвез бумагу Спронгу. Рассматривались такие заявления от трех недель до нескольких месяцев, но я очень надеялся, что лейтенант поспособствует ускоренному раскручиванию бюрократического маховика.

В пользу этой теории говорило и то, что он, встретив меня перед брифингом в коридоре, велел как можно быстрее передать оставшиеся дела по угонам. На мой вопрос о переводе он лишь довольно ухмыльнулся, но ничего не сказал. Так что теперь, послушав брифинг, на котором для меня, ожидаемо, не было новых дел, я усиленно допечатывал все необходимые документы, чтобы подшить их в папки и навсегда распрощаться с отделом угонов.

У меня не было по этому поводу никаких сожалений. Отдел угонов дал мне многое — от интересного опыта до шанса пробиться выше. Теперь меня ожидают дела в нравах — более сложные, запутанные и, скорее всего, более опасные. Как верно подметил Спронг, теперь мне предстоит бороться с «худшими пороками человечества». И в этом я тоже планировал преуспеть, ведь нравы отнюдь не были финальной целью моего пути. Если я хочу не только добиться лучшей жизни сейчас, по и постараться изменить будущее, в котором меня разлучили с семьей, то мне нужно больше. Больше денег, больше влияния, больше возможностей и связей.

Но это все в будущем, а пока хотелось бы хотя бы из трейлера переехать. Пока я сидел в нем на больничном, меня не единожды подмывало плюнуть на все и снять нормальный дом, пусть даже и в том же Карсоне.

Но останавливало одно — каждый потраченный сейчас доллар обернется мне недополученными десятками, если не сотнями в будущем. Ведь через полгода пройдет бой Майка Тайсона против Джеймса Дугласа, на который я собирался поставить так много денег, как только смогу раздобыть. А значит, нужно затянуть пояс и терпеть. Если повезет — перееду из трейлера не в арендованный, а в собственный дом.

От мыслей о своей вилле на берегу океана меня отвлек внезапно подошедший ко мне сзади Ник.

— Рад снова видеть тебя в строю! — сказал он и хлопнул меня по плечу. — Ну что, готов принимать дела в новом отделе?

— Да я сам рад. Чуть с ума не сошел в этом трейлере за месяц. Если бы не Рэмбо, я бы уже сам выть начал, а человеческую речь забыл, — я усмехнулся. — А чтобы принимать дела, нужно сначала передать дела. Вот, работаю над этим — хочу успеть до конца дня. Завтра же выходные начнутся, не хочу откладывать.

И тут до меня дошла одна очень важная вещь — в новом отделе ведь другое расписание. Нет, там все тот же график, но выходные мне, скорее всего, поставят в те же дни, что и у Касселса, раз уж мы будем напарниками.

— Ник, а когда у тебя выходные? — спросил я.

Касселс посмотрел на меня, как будто я спросил что-то очень странное.

— Майк, а ты точно поправился? Мы же с тобой вместе на подработку в колл-центр ходили. Тогда же, когда и у тебя — понедельник и вторник.

— Ну мало ли,