Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Анастасия Шелест

Закон треснувшего корешка

* * *

© Анастасия Шелест, текст

© Милана Корягина, дизайн обложки и иллюстрации

© В оформлении использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

* * *

Спасибо, что отвел меня туда,

где я мечтала оказаться,

но куда боялась идти

1

Castle In The Sky

Дышать нечем. Едкий дым проникает в легкие, раздражает глаза и заставляет кашлять. Из-за выступающих слез все размазывается и плывет. Я едва ориентируюсь в пространстве. Хватаюсь за деревянную балку и тут же, шикнув, отдергиваю руку – слишком горячо.

Жар обступает со всех сторон, лишая тело способности двигаться. Ноги словно прирастают к полу. По виску стекает капля пота. Лоб покрывается испариной.

Стук сердца отдается в ушах, сливаясь с бесконечным треском, грохотом и протяжным человеческим криком вдалеке. Я оборачиваюсь и в ужасе округляю глаза – яркие языки пламени облизывают стену за спиной, догоняя меня. Стряхивая с себя оцепенение, я продвигаюсь вперед – к окну. Нужно просто добраться до него и прыгнуть. Второй этаж – неприятно, но лучше, чем сгореть заживо или задохнуться. Ноги делают пару шагов, едва удерживая меня в вертикальном положении.

Надежда рушится вместе с оглушительным звоном стекла. Окна трескаются и рассыпаются осколками, огонь рвется вверх, чтобы подпитаться кислородом. Ужас расползается внутри, вытесняя мысли.

Это была моя единственная надежда. Единственное, что я успела придумать.

Отчаяние сбивает с ног, и я падаю на колени, прижимая руку ко рту и пытаясь дышать.

Кто бы мог подумать, что можно умереть в «Джейн Эйр»? Я совсем не рассчитывала на такое, когда ныряла в нее. Всего лишь хотела немного развеяться, понаблюдать за героями и прогуляться в прохладной тени Торнфильда.

Очередная попытка вернуться в реальность проваливается, сколько бы я ни жмурилась и не представляла домашнюю гостиную, – слишком много отвлекающих факторов. Ужас и паника – главные из них. Я просто не могу сосредоточиться.

Сколько там осталось до конца книги? Поместье определенно должно догореть, чтобы сюжет двинулся дальше, а значит, рассчитывать на то, что меня сейчас выбросит в реальность, не стоит.

Бездумно развернувшись, я ползком продвигаюсь в неизвестность сквозь дым – куда угодно, лишь бы подальше от жара и треска огня. Уткнувшись лбом во что-то, прикрываю глаза, мысленно выругавшись.

Дверь. Чертова дверь, которую заклинило.

Руки поднимаются с трудом, но я все-таки колочу по дереву, хотя знаю, что меня некому услышать. Самая большая глупость, которую я совершала в книгах, приведет к смерти. Просто потрясающе. Я ведь читала «Джейн Эйр». Зачем осталась в поместье, в котором с минуты на минуту должен был разгореться пожар?

Опора в виде двери исчезает, но я не успеваю это осознать. Кто-то резко выдергивает меня из комнаты, я оказываюсь в коридоре, и сквозь треск огня слышится низкий мужской голос:

– Вы кто?

Едва ли от меня ждут ответа. Я моргаю, пытаясь избавиться от слез, и с трудом разглядываю очертания фигуры. Высокая, широкоплечая – больше ничего рассмотреть не могу, но и так понимаю, что это мистер Рочестер.

Он тщетно пытается поднять меня на ноги и в конце концов вытаскивает за собой, пока я жадно хватаю ртом воздух – не сказать, что здесь совсем нет дыма, но дышать явно легче, чем в полыхающей комнате.

Стоит в сознании появиться обнадеживающей мысли – я спасена! – как над головой раздается оглушительный треск. Толчок отправляет меня вперед, и я, кубарем скатившись с лестницы, вскакиваю на ноги, оживленная новым приливом адреналина. На место, где мы только что стояли, падает пылающая массивная балка, разбрасывая вокруг искры и огонь.

Никакой мужской фигуры больше нет. Звуков, кроме бесконечного треска, тоже. Я напряженно сглатываю – кажется, по моей милости только что погиб мистер Рочестер.

К черту. Он – всего лишь персонаж. Это все не по-настоящему. А вот мне умирать здесь точно не стоит.

Из последних сил ринувшись вниз по лестнице, я наугад нахожу двери и вываливаюсь на улицу. Стоит свежему воздуху проникнуть в легкие, как силы оставляют меня окончательно. Ноги подкашиваются, и я врезаюсь коленями в землю, покрытую яркой влажной травой, и упираюсь в нее ладонями.

Голову удается повернуть с трудом. Взгляд вонзается в Торнфильд, пылающий посреди темного ночного неба, и я зажмуриваюсь и мотаю подбородком.

Не надо на это смотреть. Не нужно лишних мыслей. Не стоит тянуть время и искушать судьбу, я должна выходить прямо сейчас.

Закрыть глаза и провалиться в обступающий со всех сторон мрак. Короткий вдох и медленный сосредоточенный выдох, чтобы освободить сознание. Не слышать окружающие звуки. Нет больше треска пылающего поместья.

Воссоздав в памяти домашнюю гостиную, я чувствую, как все в голове смазывается, и я проваливаюсь в ускоряющийся водоворот.

Ступни тут же ощущают мягкий ворс ковра. Я оказываюсь на длинном угловом диване из бежевой кожи прямо посреди просторной светлой комнаты. Взгляд упирается в длинный камин, который будто вырастает прямо из пламени, и нависающий над ним белый матовый стеллаж, заставленный мамиными дипломами. Обернувшись, я натужно сглатываю, уставившись в вытянутые во всю стену окна. Половина города видна из них как на ладони. Бесконечные блестящие башни высоток уходят в облака и теряются в небе. Яркое весеннее солнце проникает в гостиную, вдыхая в это слишком идеальное место хоть немного красок.

Пальцы сжимаются, вцепившись в книгу, и подушечки бережно поглаживают твердую обложку с глянцевыми вкраплениями.

Все в порядке. Я дома. Я вернулась, хоть в этот раз моя жизнь висела на волоске. На негнущихся дрожащих ногах добираюсь до ванной, смываю с лица копоть, приглаживаю волосы и переодеваюсь, тут же бросив грязные пропахшие дымом вещи в стирку.

Всегда ли так опасно нырять в книги? Нет, но промашки случаются с каждым, застраховаться от недоразумений не выйдет. Нырну ли я после такого в книгу снова? Определенно да.

Если вы не понимаете, зачем утыкаться носом в страницы новой книги, вдыхая полной грудью, то нам и говорить не о чем. Если от запаха свежей типографской краски и бумаги у вас блаженно не закатываются глаза, то мы не найдем общих тем для разговора.

Первое прикосновение к обложке – твердой, мягкой, лакированной, матовой – как первый