Сарматская царица - Лара Барох

Лара Барох

Сарматская царица

Глава 1

— Дево, вернулась к нам? — Странный шепот выдернул меня из небытия. А открыв глаза я, честно сказать немало испугалась.

Надо мной склонилась старуха, наполовину седые волосы заплетены в две косы, и ручьями стекают на землю. На правой щеке рисунок солнца. Круг и лучи-треугольники, желто-оранжевого цвета. А на левой, стареющий месяц иссиня-черный. Но самым странным была чёрная полоса, шириной миллиметров пять, что шла от волосистой части головы, пересекала лоб и терялась между ноздрей старухи.

Слегка раскосые темные глаза не отрываясь следили за мной. Прямой нос, тонкие губы и глубокие борозды морщин по всему лицу.

Одета она была в светлую, но грязную рубашку, с завязками у горла. По вороту рубашка вышита алыми нитями, изображая то ли крокодилов, то ли змей с лапами. Жуть какая! Сверху накинут длинный зеленый халат, и кажется из шелка, вышитый золотыми нитями. Что ниже, я не вижу.

Старуха сидит на корточках напротив меня, а я лежу на животе, прямо на земле.

— Боль я заговорила, на раны нанесла травы. Разорвала я Макушину нить. Не пустила тебя к ней. — Старуха отвела глаза и замолчала.

Кто она? Что за Макушина нить? И вообще где я? Последнее, что помню, как задремала в автобусе по пути в Соль-Илецк. Стараюсь выбираться на целебные озера каждый год, подлечить ревматизм, дышать сухим солёным воздухом, да и просто сменить картинку перед глазами. Отдых сравнительно дешёвый, мне, пенсионерке семидесяти двух лет, вполне по карману.

— Чего молчишь, Дево? — Старушка пуще прежнего вглядывалась в мои глаза. И видимо пришло время диалога.

— Я ничего не помню! — В книгах героиня первым делом признается в потере памяти. Смешно? А мне вот совсем нет.

— Макуша меня перехитрила, но хоть отпустила тебя. — Старушка при этом слегка склонила голову и провела ладонью по своей правой щеке, сверху вниз.

— Ты — Дево, воин. Мы в плену. Безместы напали на мое племя, всех убили или захватили в плен. А ты, к тому времени, уже у них была. Я вождя их к духам отправила. Меня приказали забить до смерти плетьми, ты заступилась и себя отдала за меня. Так что у меня долг жизни перед тобой. Ты у Макуши три дня провела. А сейчас вернулась.

От этого объяснения у меня разболелась голова. И мысли путались хуже прежнего. Перевела взгляд с пугающего лица старухи. О! А этот пейзаж мне знаком. Степи Оренбурга. Только вот без низкорослых деревьев. Оно и понятно. Их то при советской власти сажали. Сколько глаз хватает, скудно засаженная степь и курганы. Жара! Сухая, но все равно удушающая и забирающая силы. Впрочем, если мы действительно в степях, то ночью наступит свежесть, да такая, что теплая куртка не помешает.

Я лежала на какой-то тряпочке, вокруг, метрах в десяти пустое пространство, а дальше кучно сидят и лежат люди. Кто-то в крови, все пыльные и уставшие, с выражением безысходности в глазах. Сколько их? Много, по-моему, даже не одна сотня. Сколько глаз хватает, везде люди.

Доехала что-ли? А почему ничего не помню? И что это за маскарад? Мысли прыгали с одной на другую, пытаясь объяснить голове то, что видят мои глаза.

— Попей воды. — Старушка протягивала мне глубокую пиалу. И тут я почувствовала жажду и с жадностью накинулась на воду.

— Много не пей. Нельзя тебе. — Не успела я сделать и пары глотков, как старушка одернула руки и забрала вожделенную воду. А затем сунула мне какой-то пучок травы под нос.

— Разжуй и держи во рту. Не глотай, не то к Маруше отправишься.

Хорошее лечение? Вот и я с сомнением посмотрела на траву, но послушно открыла рот. Что-то в словах старухи внушало доверие. Ровная интонация в голосе, или возможно, то, что у неё долг жизни передо мной. Одним словом решила ей довериться.

На вкус трава была настолько горькой, что я задохнулась, и рот тут же наполнился слюной.

— Вот и добре. Сиди и слушай меня внимательно. Безместы пару дней будут выбирать нового вождя. За это время нам надо бежать. Но своих негоже в плену оставлять. Поэтому вначале перебьем всех, а затем домой пойдём.

Я слегка открыла рот от таких грандиозных планов. Кто перебивать будет? Среди нас воины есть? А оружие где они возьмут? Что-то мне слабо верится, что им оставили его при пленении. И почему она говорит мы перебьем? А до этого, вообще, воином меня назвала. Явно старушка умом тронулась. Даже немного жаль ее. Добрая она, как мне показалось.

Рот тем временем наполнился горечью и слюной, да так, что щеки надулись.

— Плюй. Уже пора. — Скомандовала старуха. Легко сказать? А куда? Я даже отойти в сторону не могу. Пришлось отвернуться и избавиться от горечи.

— Вы кто? — Сиплым голосом спросила у старухи. Она обернулась, посмотрела направо и налево, затем кивнула.

— Духов видишь?

— Нет, — помотала головой и тут же боль иглой пронизала все тело. — Вы кто?

— Так ведь одна я! Почему ты так странно ко мне обращаешься? — Ах вот оно что? Здесь все на “ты”!

— Ты кто? — С третьей попытки мне удалось правильно сформулировать вопрос.

— Базо я, жрица. — Ох ты ж! Колдунья! Спасайся кто может!

— А почему все кучно сидят, а вокруг нас свободно? — Спросила бы что дельное, но почему-то в этот момент меня интересовало только пространство вокруг.

— Так говорю же! Жрица я! — Как малому ребенку повторила она почти по слогам. — Даже безместы не посмели одежду мою забрать. В подтверждение своих слов, она тряхнула полами халата. Явно дорогой, подбитый алым шёлком. Кстати на ногах у неё надеты такие же алые штаны-шаровары и кожаные короткие сапожки. Явно ручной работы, уж больно хороши. И на них какие-то украшения, подозрительно напоминающие золото, кажется со звериными мордами.

Странно и совершенно не понятно это все. А ещё пугающе. Жрица, безместы, степень. Голову разрывали вопросы, но задавать их я боялась. А вдруг хуже будет? Сейчас я вроде как под защитой жрицы. И у нее большой авторитет здесь. А как я потеряю её доверие? Или отпугну её своими вопросами? Как бы хуже не было. Хотя куда уж хуже то?

— Ты поспи. Сон, он лечит. И не переживай. Я рядом с тобой посижу.

А и правда, веки налились тяжестью и едва закрыв глаза я провалилась в сон.