Битва за Москву - Михаил Дорин

Командир 2. Битва за Москву

Глава 1

Перед глазами мелькнул серый фюзеляж с крестом. Следом ещё один, а за ним и макушки высоченных сосен.

ЛаГГ продолжало трясти при каждом развороте и манёвре, а по обшивке постоянно что-то прилетало. В кабине уже было нечем дышать. Пот заливал глаза, а во рту был солёный привкус.

— 31-й, у тебя один на хвосте. Уйди со скольжением, — громко сказал я в эфир, наблюдая как Коровин, уходит от преследования одного из «худых».

— 88-й, я сказал уходить! На аэродром! — крикнул в эфир мой комэск, когда я уже вышел сзади мессера.

Я выполнил перекладку вправо, но в прицел так и не поймал этого «худого». Потянул ручку чуть на себя, сделал быстро горку и атаковал его сверху.

Очередь из пушки прошла рядом, слегка задев Bf-109, но этого хватило. Он отвернул в сторону, а на меня сверху спикировал ещё один мессер.

— Иду за тобой, 31-й, — сказал я в эфир, но Коровин не ответил.

Он выполнил скольжение и ушёл от атаки очередного «худого». Я дал очередь из пулемёта, чтобы и этого немца отвадить от командира.

Надолго нас не хватит такие заградительные стрельбы делать.

Я прижимал ЛаГГ к верхушкам деревьев. Высота была не больше 30–40 метров, но надо ещё ниже. Буквально срезать кроны.

Это лишит немцев их главного козыря — атаки снизу в наименее защищённые места нашего самолёта — брюхо и радиатор.

Теперь немцы смогут атаковать только сверху. Но если Bf-109 пикирует на такую малую высоту, у его пилота останутся доли секунды на прицеливание, иначе он просто не успеет вывести машину и врежется в землю. А эти твари расчётливые и настолько рисковать не будут.

Но нам и самим нужно маневрировать.

— 31-й, пристроился справа. Готов «ножницы», — произнёс я.

— Чего⁈ — переспросил Коровин сквозь треск в эфире.

Навстречу нам выскочил один из мессеров, но комэск успел уйти влево. Я направил нос на мессера и нажал на гашетки. Залп из пушки прошёл по касательной, но двигатель у самолёта задымил.

Мессер не сворачивал, так что пришлось уйти в сторону мне. Ручку управления я переложил вправо, пронесясь над самыми макушками деревьев. В этот момент ещё одна атака сверху.

Ещё один «худой» спикировал на меня, но его трассеры прошли рядом с носовой частью.

— Сходимся! — крикнул я в эфир, чтобы Коровин понял замысел манёвра.

— Понял, понял, — ответил он, и я увидел, как его ЛаГГ начал отворачивать в мою сторону.

Только Коровин занял курс на меня, сверху сзади на него начал заходить очередной Bf-109. Дистанция у нас не больше 100–150 метров.

Я поднял нос и нажал на гашетку пулемёта. ЛаГГ слегка вздрогнул, а в сторону мессера вылетели несколько трасс. Немец рисковать дальше не стал и ушёл влево, набирая высоту.

Очередная заградительная стрельба увенчалась успехом.

Ещё один манёвр по направлению, но на меня уже спикировали двое мессеров. Один сел на хвост и не отставал. Разворачиваться и подставлять брюхо нельзя.

— У меня один на хвосте, — сказал я в эфир, быстро отвернув влево, а затем и резко вправо.

Чувствую, как по фюзеляжу попадают пули, выпущенные немцем из пулемётов. В очередной раз переложил самолёт из стороны в сторону, но сбросить никак не получается.

— Я тебя вижу. Следуй с этим курсом, — сказал мне в эфир Коровин.

Легко сказать! Со всех сторон то пикируют на тебя, то стреляют. А на высоте 1000–1500 висит ещё звено, которое подменяет друг друга и пикирует на нас.

— Ещё немного! — крикнул в эфир Коровин.

По фюзеляжу ещё раз прилетело несколько пуль, а затем и снаряд. Хвост немного повело в сторону, но я удержал самолёт. Сколько же его ещё тянуть за собой.

И тут я увидел справа от себя приближающуюся точку. Быстро и целенаправленно она двигалась на сближение со мной.

— Атака! — прокричал Коровин.

Я бросил взгляд в зеркало, а там мой преследователь задымил и начал валиться на левое крыло. Пара секунд и он исчез из виду.

Круговерть не прекращалась. Дышать в раскалённой на солнце кабине становилось тяжелее.

Семь мессеров продолжали наседать, зажимая нас с Коровиным, пока мы постепенно смещались к линии фронта.

— 88-й, давай к границе. Не вытянем, — дал команду Коровин, начиная отворачивать на восток.

В наушниках стоял треск, самолёт трясло на каждом манёвре, а мессеры продолжали нас оттеснять. Комэска уже занял курс к границе, и я начал пристраиваться следом.

В этот момент вновь на хвост «прицепился» один из мессеров.

— Сзади у меня один. Готов сбросить его, — сказал я в эфир, и Коровин ушёл чуть в сторону.

Только я собрался сделать скольжение, как надо мной пронёсся знакомый силуэт. И это был не «худой». У этого самолёта профиль гораздо больше.

Надо мной пронёсся ЛаГГ! Откуда он взялся? Ударная группа уже вся должна быть над нашей территорией. Только если это не…

— Атакую! Атакую! — услышал я в эфире крик Вихрова.

Решил вернуться. Ну, молодёжь!

— Куда⁈ Уходи вниз! — крикнул я в эфир.

Я развернул самолёт, чтобы прикрыть Вихрова. Он сейчас останется против остальной группы один. Да ещё и на вираж потянул.

— 81-й, уйди к земле! Уйди к земле! — кричал и я, и Коровин, который вышел из разворота и устремился к Жене.

Но его уже зажали. Сзади его атаковал один из мессеров. Слева ещё один открыл стрельбу.

Его ЛаГГ метался из стороны в сторону, как загнанный конь. Сверху на него спикировал один из мессеров, но здесь Вихров начал уходить не туда.

— Уйди, 81-й. Женя, уйди вниз.

— Не… не могу! — ответил он мне.

Вихров продолжал сдуру тянуть ручку на себя, пытаясь вступить с немцами в манёвренный бой на вертикали. Его тяжёлая машина задирает нос, лезет в небо и предсказуемо вязнет, катастрофически теряя скорость.

— Атакую левого, — сказал я, выпустив залп по одному из мессеров, зажавших Вихрова.

Снаряды прошли рядом, но очередь из пулемёта попала в заднюю часть фюзеляжа и в двигатель. Мессер задымил и ушёл в сторону, но это не помогло.

Я уже видел, как Женя буквально «повис» в воздухе. Коровин выскочил в хвост одному из мессеров и тоже