300 дней взаймы - Алексей Хренов

300 дней взаймы

Глава 1

Воскресная катастрофа

«300 дней взаймы»

Часть 5.

Триста дней.

Совсем немного. Если смотреть на календарь — меньше года. Если смотреть из кабины истребителя — почти целая жизнь.

Туманный Альбион и чёрные кресты над ним. Конец лета 1940-го.

Сирены, радары, короткие команды и небо, в котором каждый день идёт одна и та же работа — защитить.

«Спитфайры» и «Харрикейны» поднимаются волнами. Люфтваффе приходит так же — уверенно и нагло.

Битва за Британию — это не красивые плакаты и громкие речи. Это несколько взлётов в сутки. Это чужие самолёты в прицеле. Это дым над Лондоном, холодная вода Ла-Манша под крылом и секунды, за которые приходится принимать решения.

Морской лётчик Алексей Хренов снова в кабине. Снова на высоте. Снова между жизнью и огнём.

Но кроме немцев у него, как обычно, хватает неприятностей и без Люфтваффе. Новички, начальство, странные идеи, которые почему-то приходится воплощать в жизнь, и одна очень рыжая девчонка, способная создавать проблемы с пугающей эффективностью.

Впереди новые воздушные бои. Новые друзья. Старые враги. И сотни дней чужого неба.

Если вы, уважаемый читатель, только подлетаете к этой истории, загляните в предыдущие книги — именно там зародился этот вечный крен на авантюру, скорость и приключения.

«Лётчик Лёха. Испанский вояж»

https://author.today/work/396119

«Лётчик Лёха. Иероглиф судьбы»

https://author.today/work/474676

«700 дней капитана Хренова. Часть 1. Бонжур, Франция!»

https://author.today/work/517081

Хронологию книг можно найти тут:

https://author.today/post/773054

Можно читать по порядку. Можно сразу нырнуть в огонь без предупреждения.

Вторая половина августа 1940 года. Посольство СССР в Лондоне.

Лейтенант госбезопасности Гена Хорьков лениво качался на стуле в своей каморке и с видом человека, которого судьба давно перестала удивлять, раздумывал о жизни.

Подумать же было о чём.

Посольство на Кенсингтон Пэлас Гарденс Гена не любил. Слишком чопорно. Слишком много лишних глаз. Британских — снаружи и советских — внутри. Первые хотя бы притворялись, что не смотрят. Вторые — нет.

На первом этаже сидела канцелярия. Выше располагались кабинеты больших людей, где принимались большие решения и производились большие неприятности. Собственный кабинет Гены представлял собой маленькую каморку без окна рядом с шифровальной будкой. Зато — собственную. Не каждый мог похвастаться подобной роскошью.

По документам старший лейтенант Хорьков числился помошником атташе по культуре.

По факту он был всем.

Курьером. Шифровальщиком. Исполняющим обязанности резидента.

И человеком, который сам себе выдавал задания и сам же их выполнял.

Испания вспоминалась с некоторой теплотой. Там стреляли, взрывали, бегали и пытались убить. Но зато всё было понятно.

Франция тоже была прекрасна по-своему. Изящно, лицемерно, дорого. Жаль только, что французы так быстро легли под немцев.

Ещё до падения Франции Гену одного отправили в Лондон, и уже через пару дней он с некоторым ужасом обнаружил, то дел тут было много. Иногда очень много. Иногда столько, что Гене начинало казаться — ночью они размножаются почкованием.

Людей же почти не наблюдалось.

Горского вызвали в Москву ещё весной, и Гена был уверен, что тот сейчас где-нибудь очень старательно вспоминает всю свою жизнь.

— Товарищ, а не хотите ли подробно рассказать нам о своих ошибках? — мерзким голосом продекларировал Гена.

Хотя…

Новый нарком, которого Гена видел только на фотографии, вроде бы производил впечатление человека относительно вменяемого.

— Тьфу-тьфу… — Гена сплюнул через левое плечо.

Он никогда не входил в число людей Ежова и теперь неожиданно обнаружил одну любопытную вещь — война лично для него началась довольно удачно. Пока одних отзывали, других снимали, а третьи внезапно исчезали где-то в недрах родного государства, Гена продолжал сидеть на своём месте, перестукивать шифровки и старательно делать вид, что ничего особенного вокруг не происходит.

Свои шансы он сейчас оценивал значительно выше среднего и по этому поводу испытывал осторожный, почти суеверный оптимизм.

Даже местного шифровальщика, Олега Пастичева две недели назад отозвали в Москву. Тот месяца два назад притащил что-то очень ценное и теперь уезжал с таким счастливым лицом, будто ему пообещали орден, квартиру и вечную жизнь.

Для себя Гена давно решил одну важную вещь. Если однажды ему придёт внезапный вызов в Москву, он не поедет. В одном надёжном месте лежала пара почти настоящих паспортов. В другом месте лежали деньги. Гене нравилась Аргентина. И Парагвай тоже выглядел очень симпатично.

Теперь Гена жил в режиме аврала.

На связи у него висело около активных двадцати агентов, не считая всей остальной работы. И эта бесконечная беготня с явки на явку сказывалась на нем самым отвратительным образом.

Гена качнулся на стуле ещё сильнее.

И в этот момент стул под ним жалобно хрустнул. Гена Хорьков упал с грохотом назад и шипя от боли, посмотрел в потолок.

— Ехать или не ехать в этот чёртов Брайтон…

Он посмотрел на часы.

Времени это займёт целый день.

— Хотя Пастичев оттуда притащил всё-таки что-то ценное…

Гена некоторое время старательно приводил себя в вертикальное положение.

— А, хрен с ним. Съезжу. Хоть отдохну немного от этой суеты. Да, и спички не забыть…

Домик неподалёку от аэродрома Ли-он-Солент, Англия.

Лёха сидел на кровати, выдернутый из сна, осунувшийся и заросший щетиной, и несколько секунд просто тупо моргал. Мысли ворочались тяжело и неохотно, словно просыпались отдельно от остального организма.

Рыжая сидела на кровати, уткнувшись носом в его пистолет, шумно шмыгала носом, всхлипывала. Видно тихая обида разрослась до размеров полноценного женского бедствия — со сбившимся дыханием, бормотанием и той искренней самоотдачей, от которой хочется срочно эвакуировать окружающих.

Он осторожно, без резких движений, забрал у неё свой пистолет, машинально проверил предохранитель и зачем-то даже понюхал его.

Этот поступок вызвал совершенно неожиданный эффект.

Лили снова всхлипнула, губы у неё задрожали, а потом она выдавила сквозь слёзы:

— Ты… Ты свинья! Себе в задницу его затолкай!

Лёха посмотрел на неё… и заржал, выпуская вместе со смехом все нервы прошлых дней, всю усталость и весь недосып.

— Ты чего⁈

Она выглядела совершенно искренне оскорблённой. Рыжие волосы торчали во все стороны, глаза после слёз ещё блестели, нос покраснел, а выражение лица было такое, будто её только что жестоко предали.

Лёха